Ломая четвёртую стену: значение, причины, примеры
Персонажи фильмов обычно не смотрят в сторону кинокамеры — ведь её для них не существует. Актёры на сцене как будто не замечают собравшихся в зале зрителей, а герои комиксов и вовсе не подозревают, что нарисованы. Но иногда происходит неожиданное: герои подмигивают в объектив, обсуждают между собой зрителей, а в зал одна за другой сыпятся реплики апарт. Если вы стали свидетелем таких приёмов, знайте: перед вами ломается «четвёртая стена».
Как вы уже поняли, «четвёртая стена» встречается не только в кино, но так же театре (в первую очередь), литературе, комиксах, видеоиграх — везде, где есть вымышленные персонажи, существует и та самая граница, отделяющая выдуманный мир от реального. Это воображаемая стена между актёрами и зрителями в традиционном «трёхстенном» театре. Ломать стену начали ещё задолго до того, как философ Дени Дидро в XVIII веке сформулировал суть этого явления. Цели при использовании данной техники преследуются разные и часто зависят от места действия. Например, в театре «ломают» стену, чтобы подчеркнуть условность происходящего на сцене, а вот в кино, сериалах, комиксах и видеоиграх — наоборот, чтобы сделать историю более реалистичной. Но в любом из случаев данный приём применяется с целью связать зрителя, слушателя, читателя с тем, что происходит по ту сторону реальности. Сейчас этот прием используется в комических целях, чтобы намекнуть, что авторы произведения помнят о своей лояльной аудитории. Такой приём ещё довольно популярен в манге, где зачастую в шутливой форме герой сетует и пеняет автору на нелепость ситуации, в которой оказался. 
В театре, откуда пришёл сам принцип этого выражения, при разрушении четвёртой стены актёры ждут от зрителей какой — либо активной реакции, вплоть до того, что именно зритель решает исход спектакля (разные концовки). Создатели фильмов, сериалов, комиксов, журналов и литературы в целом более ограничены в степени взаимодействия со зрителями и читателями, чем актёры в театре, однако, даже здесь при желании можно выкрутиться. Наиболее часто используемый вариант взаимодействия с зрителем и читателем — разговор героев, адресованный человеку по ту сторону экрана или бумажных страниц.
Простой, казалось бы, взгляд в камеру, олицетворяющий собой непосредственное общение со зрителем, способен привлечь внимание и сообщить, что сейчас будет нечто особенно важное для сюжета. Но даже в этом случае мы сознательно понимаем, что актёр не может смотреть непосредственно на нас, но на подсознательном уровне зритель уже уловил взгляд и воспринял его буквально. Это сразу делает мир по другую сторону не таким уж нереальным.
Иногда для создания как можно более «реалистичной» картинки, режиссеры играют с камерой – сажают на объектив мух, брызгают на линзу водой или кровью, неосторожно задетая кем-то камера может даже перевернуться. Режиссер как бы подчеркивает: это не сказка, а реальная съемка, верьте или нет. Особенно забавно подобные приемы выглядят в мультфильмах. Однако далеко не всегда с помощью четвёртой стены стараются передать важность событий. Иногда, а нынче чаще, чем обычно, это делается в шутливых целях. Такие вставки призваны встряхнуть зрителя, оживить сюжет и напоминать о нелепости ситуации, намекая как — бы, что не стоит слишком серьёзно относится к происходящему.
В пьесе Аристофана под названием «Мир» герои систематически обращаются к зрителям, и происходит это по следующему принципу:
Тригей (к зрителям):
«Что с нами будет, граждане, беда идёт!
Средь вас тут не найдётся ль посвящённого
В мистерии? Теперь пускай он молится,
Чтобы в дороге Ужас ногу вывихнул.»
Так же в своих пьесах к ломке четвёртой стены прибегал Шекспир. Например, «Сон в летнюю ночь» заканчивается словами:
«Доброй ночи вам, друзья.
Вы похлопайте, а Робин
Вам отплатит, чем способен.»
В одном из анимационных эпизодов о кайоте Вайле и Дорожном Бегуне происходит следующее:
И тогда койот, по-прежнему держась за одну из высоченных лап гигантского Бегунка, показывает зрителям табличку: «Ну вот, умники, вы всегда хотели, чтоб я его поймал; а теперь что делать?»
Вообще стоит написать о том, что ломка «четвёртой стены» сопровождает каждого человека с первых лет жизни — достаточно вспомнить детские театры, где обращение персонажей к маленьким зрителям является нормальной вещью. Дополняют картину передачи типа «Спокойной ночи, малыши» и персонажи вроде советского кота Леопольда, который улыбается зрителям со словами: «Ребята, давайте жить дружно!»
Забегая немного вперёд хочется упомянуть о понятии «пятая стена«. Когда «четвёртая стена» стала привычным явлением, постмодернизм ввёл понятие «пятой стены». В этом случае в качестве зрителя оказывается сам персонаж в многослойном сюжетном конструкте. Похожим примером является анимационный сериал «Человек — паук» 90 — х годов. В одной из серии Человек — паук приходит в гости к придумавшему его Стэну Ли.
Ярким примером ломки четвёртой стены является фильм «Забавные игры«. Особую остроту приёма придаёт то, что режиссёр превращает публику не в свидетеля происходящего, а скорее в соучастников. Не ограничиваясь взглядами в камеру, главный герой периодически обращается к зрителям со словами: «Вам бы, наверное, уже хотелось закончить смотреть этот фильм?». В момент расправы над жертвами он интересуется у зрителей, на кого бы они поставили.
Кадр из фильма «Забавные игры»
В фильме «Поцелуй навылет» главный герой ломает четвёртую стену каждый раз, когда начинает свой монолог. Помимо этого, герои неоднократно извиняются перед зрителями за бранные словечки, а конце один из персонажей говорит в камеру: «А теперь всё, валите уже от сюда».
Бен Аффлек в фильме «Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар» говорит Джею и Молчаливому Бобу, что никто не станет смотреть фильм о Джее и Молчиливом Бобе, после чего все трое смотрят в камеру. В «Иван Васильевич меняет профессию» грабитель Жорж Милославский, обчищающий одну из квартир, советует зрителям хранить деньги в сберегательной кассе.
Кадр из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»
Чтобы размыть границы между зрителем и персонажами, последним необязательно даже что — либо делать, достаточно вскользь предъявить аудитории улику, явно относящуюся не к их, а к реальному миру. Так, например, в «Лило и Ститч» вдруг возникает фотопортрет Элвиса Пресли. В некоторых случаях такой уликой может выступать реально существующая знаменитость, появляющаяся в фильме в качестве одного из персонажей, например, Майк Тайсон в «Мальчишник в Вегасе«
Сегодня крушение стены происходит чаще в комедиях, а в остальных жанрах большая редкость. Хотя раньше часто такой приём можно было встретить в ужасах, например в «Дом ночных призраков«, после того, как всех персонажей убивают, авторы фильма прямо заявляют, что «четвёртая стена» не является гарантией безопасности, а что он, зритель, будет следующем.
Ярким примером в комиксах и, пожалуй, самым главным примером является весёлый наёмник по имени Дэдпул. Отличает его от всех прочих осознание того, что он в комиксе. В одном из номеров он даже заявляет другому персонажу, что это его комикс. Но перейдём от более «попсового» персонажа, который ассоциируется с четвёртой стеной, к персонажам, использующих этот приём реже.
Джокер, суперзлодей из вселенной комиксов DC регулярно обращается к редактору или художнику, а в некоторых ситуациях взаимодействует с собственной сноской с текстом. Так, например, в мини — серии «Emperor Joker» персонаж не просто ломает четвёртую стену, обращаясь к читателю, а даже переворачивает за читателя страницу. В комиксе от DC «Animal Man» разрушение стены подаётся в стиле Шоу Трумана, нежели Дэдпула.
Superman: Emperor Joker (2000) #1
Ломала стену и Женщина — Халк, героиня вселенной Marvel. В одном из ранних выпусков комиксов, разозлившись, сломала пузырь с текстом рассказчика и швырнула его за пределы страниц, а так же начала разрушать сам комикс.
Видеоигры по своей интерактивной природе подразумевают активное вовлечение игрока в происходящее на экране. Игра может попросить игрока ввести имя персонажа, а затем нажать нужную кнопку, обращаясь к нему, но эти операции не являются разрушением четвёртой стены до тех пор, пока персонажи игры не начинают напрямую обращаться к игроку. Активнее всего этим приёмом пользуются студия Blizzard Entertainment. Так, в «The Lost Vikings» главные герои начинают шутить и обращаться к игроку при его бездействии. В Warcraft II, Warcraft III, Starcraft, Starcraft II, Heroes of the Storm, при многократном щёлканьи мышью по боевой единице или герое, они начинают выражать недовольство игроком и отпускают комментарии в его адрес.
Warcraft 3:
Орк: «Да что ты щёлкаешь, как дятел?!»
Минотавр: «Не щёлкай, а то забодаю!»
Паладин: «Не оскверняй меня своим курсором!»
Повелитель ужаса — откровенно подтрунивает над игроком: «Ты это сам придумал?», «Дурацкий план!».
Банши: «Что, дурная голова рукам покоя не даёт?»
Зилот: «Какое, должно быть, спокойствие царит в твоём разуме, не отягощённом мыслями!»
Магичка: «Ну-ка, милый, щелкни еще разочек!»
Дриада: «Странно… вроде бы я не накладывала на тебя заклятие слабоумия…»
В «Clive Barker’s Jericho» при стрельбе по своим пострадавший обращается не к персонажу, которым игроком управляет в данный момент, а непосредственно к игроку:
В Postal 2: главный герой, Чувак, отчётливо понимает, когда игрок сохраняется, и если делать это слишком часто, то начнёт злиться и даже подтрунивать над игроком — «Да моя бабушка бы прошла эту игру, если бы сохранялась столько же, сколько и ты!».
В игре, как и комиксе Дэдпул понимает где находится. Собственно, создать эту игру и было его идеей. Так же он обращается часто к игроку, что для данного персонажа в порядке вещей.
Таким образом, делая выводы на основании всего вышеперечисленного, можно смело утверждать, что приём ломки четвёртой стены не редкий и использовался везде, где только можно.
Что такое «четвертая стена» в искусстве, как и зачем её ломают
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
«Четвертая стена»
Кажется, что театру по его природе свойственно отгораживаться от зрителя таким образом, но вообще-то гораздо более долгий период своей истории этот вид искусства отличался именно отсутствием «четвертой стены». В античные времена публика была полноправным участником действа, актеры обращались со сцены, адресуя зрителям и реплики, и целые монологи. Гораздо позже такой прием использовал Шекспир.
Эта «четвертая стена» может быть незаметной со стороны зрителей, но оттуда, из мира персонажей спектакля, якобы представляет собой стену вполне реальную. Публика как будто «подглядывает» за развитием сюжета, в каком-то смысле напоминая полицейских в зарубежных сериалах, которые смотрят сквозь одностороннее зеркало на допрашиваемых. Недаром это кино- и телеклише так прижилось в искусстве XX и XXI века.
А по большому счету, все виды искусства когда-то игнорировали зрителя: были пьесы, которые играли, не глядя на купивших билеты в зал, кинофильмы, в которых никак не обнаруживалось присутствие камеры рядом с героями. В отношении мультфильмов, книг – то же: представитель реального мира получал статус «подглядывающего». Но некоторое время назад начались эксперименты с этой «четвертой стеной», и публике уже доставалась некоторая роль в развитии сюжета произведения.
Как минимум, персонажи пьес и фильмов стали «замечать» зрителя и обращаться к нему. В книгах эффект слома четвертой стены начался и того раньше – он выражался в лирическом отступлении автора и его обращении к читателю.
Как «ломают» четвертую стену
Сам термин «четвертая стена» применительно к специфике театрального действа приписывают Дени Дидро, но по-настоящему он прижился лишь в XIX веке, когда в искусстве начались эксперименты, затронувшие и театральную жизнь. Условная стена театральной комнаты-сцены уже не была такой непроницаемой, как раньше. Актеры отпускали шутки, предназначенные лишь для зрителей, реагировали на реплики из зала. Оказалось, в те моменты, когда незримая четвертая стена пропадает, зритель особенным образом вовлекается в происходящее на сцене, ощущает собственную причастность к сюжету.
А впрочем, иногда это происходит и в буквальном смысле – например, в бродвейском спектакле «Тайна Эдвина Друда» зрителям предлагалось путем голосования решить, кто убийца и по какому пути пойдет театральное повествование. Роман Чарльза Диккенса, не законченный на момент смерти писателя, стал одним из лучших в литературе примеров «открытого финала»; рукопись обрывается, успев дать читателю достаточно пищи для размышлений и умозаключений, очевидно, вскоре читателям могла быть предъявлена разгадка исчезновения Друда, не оборвись так внезапно жизнь автора. Для театрального воплощения этой истории вовлечение зрителя в процесс драматургии стало интересным многообещающим приемом.
«Четвертая стена» в кино и на телевидении
В деле разрушения «четвертой стены» особенная роль принадлежит создателям кинофильмов и телесериалов. Согласно классическим взглядам на съемки, актерам следует избегать смотреть в камеру, допускать «зрительный контакт» с публикой, считалось, что это разрушает впечатление от фильма, прерывает повествование. Сейчас эта позиция уже кажется устаревшей – слишком много дорогих сердцу зрителя картин эксплуатируют этот прием, да и другие, вовлекающие зрителя в сюжет, тоже.
Самый, наверное, распространенный способ сломать стену – это вставить в кинокартину или телесериал закадровый голос, который как будто рассказывает зрителю историю, чаще всего свою собственную. Это могут быть и комедии, и серьезные картины. Порой рассказ ведется не от первого лица, а кем-то, кто хорошо знает всех персонажей, а кроме того, в курсе всей истории, от и до, и как будто ведет со зрителем разговор, подкрепляя свой рассказ картинами на экране.
Вообще любой взгляд персонажа фильма в камеру, да еще и включение в его текст реплик, обращенных именно к зрителю, может стать «изюминкой» произведения. Этим приемом много пользовался Вуди Аллен, особенно во время съемок фильма «Энни Холл». А в картине «Пурпурная роза Каира» исчезновение четвертой стены вообще становится главной идеей: персонаж фильма сходит с экрана прямо в кинозал, чтобы познакомиться с героиней, а затем проводит несколько дней в «реальном» мире, после чего возвращается обратно на экран.
Развитие темы «четвертой стены» в фильме «Шоу Трумана» приобрело неожиданное направление: здесь герой и его жизнь являются объектом пристального наблюдения миллионов зрителей телешоу во всем мире – до того момента, как вся правда открывается Труману. Точнее, не вся – ведь о реальном мире и реальных зрителях он так и не догадывается, зато шоу длительностью в десятки лет и стоминутный фильм заканчиваются одновременно – с выходом героя за пределы видимости камер.
Ощущают ли персонажи произведений то, что они ненастоящие, обращаясь к зрителю? Такое тоже возможно – в пределах своей собственной вселенной персонаж переосмысливает ту реальность, что его окружает, приглашая и зрителя к этому увлекательному размышлению.
Разрушение четвертой стены – 20 примеров, как и зачем ее ломают в театрах, кино, играх, литературе
Фильмы
Дэдпул
Стивен Кинг
Marvel
Бойцовский клуб
Хидэо Кодзима
Разрушение четвертой стены – классический прием, который устоялся в поп-культуре. Сломать четвертую стену – значит разрушить границу между зрителем и искусством: удивить, напугать, показать, насколько рамки искусственны.
В этом тексте мы проследили:
- Откуда взялся этот прием;
- Зачем авторы его используют;
- Как по-разному создатели кино, театральных постановок, книг используют взлом четвертой стены.
Как четвертую стену разрушает театр: прием появился в Древней Греции, был у Шекспира и на всех утренниках
Четвертую стену разрушают еще драматурги древнегреческих театров. Например, в одной пьесе Аристофана Ксанфий спрашивает Диониса: «А ты видел лжесвидетелей, отцеубийц и взяточников?». Он отвечает, показывая на зрителей: «Конечно, видел. Вижу и сейчас».
Сам термин «четвертая стена» придумал философ Дени Дедро, который заметил, что в театре три стены заняты действием, а еще одна – на стороне зрителя. Поэтому зритель тоже считается участником спектаклей.
В театре обращение к зрителю – постоянная практика с тысячью примеров. Так, в пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь» герой Пэка в конце говорит зрителям: «Что если мы вам угодили / И злобных змей не разбудили / То лучше все пойдет потом / Давайте руку мне на том / Коль мы расстанемся друзьями / В долгу не буду перед вами».
Но есть пример гораздо проще и понятнее – представления для детей. Когда дети в зале зовут Деда Мороза – это тоже разрушение четвертой стены. Для детских спектаклей разрушать 4 стену – обычное дело. Например, когда персонажи в конце спрашивают детей, стоит ли пощадить злодея.
Кино чаще всех ломает четвертую стену: «Бойцовский клуб», советские комедии и фильм, который режиссер снимал дважды за 10 лет
В театре разрушение четвертой стены скорее успокаивает зрителей – то есть напоминает, что это всего лишь выдуманная история и условность. Кино же наоборот – напирает, что грань между выдумкой и реальным зрителем легко исчезает и поэтому тревожит: каждый из нас как бы получает сигнал, что может оказаться в тех же обстоятельствах, что и герой на экране.
Самый очевидный способ сломать четвертую стену – посмотреть в камеру. Обычно актеров как раз и учат туда не смотреть, чтобы создавать впечатление реальности происходящего. Но именно кино стало главным местом, где четвертая стена регулярно рушится. На «Кинопоиске» есть даже раздел с фильмами, где режиссер использует пробитие четвертой стены.
В «Бойцовском клубе» герой Брэда Питта говорит в дерганую камеру: «Твоя работа – это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник, и твоя одежда. Ты лишь кучка испражнений жизни».
Главный советский пролом четвертой стены – из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», когда Жорж Милославский крадет деньги и обращается в камеру: «Граждане, храните деньги в сберегательной кассе. Если, конечно, они у вас есть». Сама фраза – отсылка к реальному плакату из 60-х, который углубляет пролом стены.
Сериал «Карточный домик». Герой Кевина Спейси Фрэнк Андервуд постоянно смотрит в камеру, комментирует происходящее, делится эмоциями. В одном эпизоде он даже злится на зрителей: «Чего уставились?»
«Шоу Трумана». Там фильм построен даже на разрушении пятой стены – это когда сам герой вдруг узнает, что он живет в телешоу. Жена Трумана даже просит съемочную группу забрать ее из шоу, когда Труман устраивает скандал.
Как и с случае с театральными утренниками, из всех жанров кино чаще всего четвертая стена ломается в детских мультфильмах. Герои там часто обращаются к детям для создания иллюзия интерактива. Например, Даша-путешественница или кот Леопольд.
Иногда 4 стена рушится, чтобы показать. какое-то несоответствие внутри вселенной. Во «Властелине колец» Фарамир привозит Фродо и Сэма в Осгилиат. И там Сэм говорит: «Нас вообще не должно здесь быть!». Это явная отсылка к тому, что в книге такой сцены не было.
Самый жестокий фильм, где используется прием с четвертой стеной, – «Забавные игры» Михаэля Ханеке. Интересно, что Ханеке дважды снял фильм с одним сюжетом. Первые «Забавные игры» вышли в 1997-м, ремейк – спустя десять лет. Суть фильма в том, что два парня проникают в дом семьи и издеваются над ними. Один из антигероев постоянно смотрит в камеру и задает зрителям вопросы. Хотели бы они спасения семьи? Рады ли они, что первым умер ребенок и им не надо напрягаться за его судьбу весь фильм? Поставят ли зрители на спасение семьи?
Ханеке говорил, что через слом четвертой стены он изучал жанр фильмов ужасов и триллеров: искал манипулятивные приемы, которые бы заставляли зрителей не отрываться от мерзких сцен с насилием. Пик манипуляций – одна из последних сцен фильма, когда героиня стреляет из дробовика в насильника. Но его напарник находит рядом пульт, перематывает сцену и забирает у женщины дробовик.
Так Ханеке ломал стену, чтобы окончательно разозлить зрителей, которые поверили в победу добра над злом. Еще Ханеке говорит, что сценой с пультом он напоминает зрителям: «вы здесь тоже соучастники насилия».
Дэдпул – важный пример, когда разрушения четвертой стены слишком много. В комиксах он грозился убивать читателей
Главный разрушитель четвертой стены в современной поп-культуре – герой комиксов Marvel Дэдпул. Все началось еще с комиксов, где Дэдпул говорит фразу: «Переверни ты уже эту *** страницу!» В другом сюжете Дэдпул переживает из-за бессмертия и хочет, чтобы никто не знал о его существовании – поэтому объявляет, что идет убивать читателей.
Впервые Дэдпул разрушает четвертую стену в 33-м номере комикса, когда его пытают злодеи. Дэдпул хладнокровно реагирует: «Ничего из этого на самом деле не происходит. Там есть мужчина. За пишущей машинкой. Это все его извращенное воображение».
В фильме 2016 года Дэдпул 31 раз ломает четвертую стену. Однажды он комментирует огромное количество приема в фильма, когда вдруг оказывается обычным человеком без костюма в химчистке, где рядом стоит пожилая слепая женщина:
«Разбитие четвертой стены внутри четвертой стены. Это как шестнадцать стен! Она будто Робин для моего Бэтмена, только старая. И черная. И слепая. И думаю, она в меня влюблена. Хотя я вполне убежден, что Робин тоже любит Бэтмена».
Важно, что в этой вселенной только Дэдпул ломает четвертую стену. Остальные персонажи реагируют с недоумением: они или игнорируют его особенность, или считают, что Дэдпул разговаривает сам с собой.
Но постоянное разрушение четвертой стены утомляет. Дэдпул – характерный пример, как этот прием затаскивается и теряет свежесть. Особенно проблемы видны у второй части фильма. Например, культурный обозреватель Forbes Дани Ди Пласидо пишет, как слом четвертой стены свелся к постоянным подмигиваниям зрителю и отсылкам на поп-культуру:
«Дэдпул достаточно умен, чтобы видеть сквозь иллюзию своей реальности, по-видимому, понимая, что он не что иное, как вымышленный персонаж, движущийся по сюжетным тропам. Эта способность сломать четвертую стену используется в основном для ссылок на поп-культуру и шуток о Джастине Бибере, растрачивая потенциально интересную идею».
В литературе четвертую стену ломают редко. Но это делали Кинг, Пушкин и создатели манги
В литературе писатели не так часто ломают 4 стену, как авторы кино или театральных постановок. Но примеров и тут набирается достаточно. Пушкин в «Евгении Онегине», возможно, первым в русской литературе допускает жесткий слом рамок:
«И вот уже трещат морозы / И серебрятся средь полей / Читатель ждет уж рифмы розы / На, вот возьми ее скорей!».
Обычно в литературе разрушение четвертой стены используется не как шокирующий прием. Обратиться к читателю в тексте – обычное дело. Так делал Данте в «Божественной комедии», а Николай Чернышевский построил роман «Что делать?» на постоянным обращениям к читателям и рефлексии.
Но иногда четвертая стена в литературе тоже ломается изобретательно. В «Темной башне» Стивен Кинг вводит персонажа-писателя, который погиб в автокатастрофе. Это отсылка к собственному ДТП, после которого Кинг долго восстанавливался.
Даниил Хармс в «Сказке» рассказывает о мальчике, который пишет сказку о самом себе, но вдруг узнает от девочки, что сказка о нем давно написана в седьмом номере журнала «Чиж». Да, в реальности так все и было.
В японской манге главный разрушитель стен – Синтаро Каго. В работе «Дробь» он рассказывает историю маньяка, который расчленяет жертв. Как еще сильнее шокировать читателя? Каго внезапно вводит новых персонажей – себя и редактора. Они объясняют, почему описывают насилие в манге так отвратительно: японская массовая культура делает на ставку на приемлемый продукт, который понравится всем. А Каго и его команде просто не хочется делать усредненное безобидное творчество.
В видеоиграх разрушением четвертой стены никого не удивить. Но Кодзима сделал прием отдельным жанром
Видеоигры стали медиа, которые изначально ломают четвертую стену – от игрока тоже многое зависит. Но игры все равно остаются набором условностей, и геймдизайнеры придумали, как и тут тоже ломать четвертую стену.
В играх Хидео Кодзимы слом четвертой стены – любимый прием. Например, в MetalGear Solid одна из миссий требует стереоколонок для лучшего прохождений. Что будет, если таких колонок нет? Герои выскажут сожаление, что теперь для игрока миссия станет сложнее.
Во второй части MetalGear один персонаж прямо обращается к игроку с просьбой отключить консоль: «Это всего лишь игра, ты ухудшаешь свое зрение».
Самое яркое разрушение стены у Кодзимы – тоже из Metal Gear. На встрече с персонажем-экстрасенсом он попросит положить геймпад на пол – и он будет двигаться из-за вибраций. Во время этого экстрасенс комментирует прохождение игрока: его стиль игры, сохранения и даже любимые игры. Для победы над экстрасенсом нужно подключить второй геймпад.
Есть в играх и пример двойного разрушения четвертой стены. В Assassin’s Creed 2 сначала стена ломается по классике: в конце игры голограмма Минервы рассказывает о предыстории конфликта всей игровой серии и предупреждает, что настанет катастрофа. Сначала кажется, что это говорится игроку, но внезапно мы видим персонажа Эцио, который не понимает, что сейчас происходит. И это вообще ломает все.
Ломать и строить: четвертая стена в искусстве
Прием с разрушением четвертой стены в фильме, комиксе или игре сложно пропустить. Он может вызвать у зрителя восторг, а может, наоборот, оттолкнуть. Как взвесить все за и против и понять, подходит ли эта техника для конкретного проекта? Как ее правильно использовать?
В этой статье мы поможем разобраться в особенностях четвертой стены, разберем на разных примерах, как ее ломают мастера изобразительного искусства и объясним, в каких случаях этот прием работает лучше всего.
Кадр из сериала «Дрянь» (2016), который известен манерой ломать четвертую стену.
Понятие «четвертой стены»
Для начала давайте разберемся, что вообще такое четвертая стена и с чем ее едят. Это воображаемый барьер, который отделяет сюжет от реального мира. Сам термин связывают с театром, где сцена чаще всего обрамлена тремя реальными стенами, а невидимая четвертая стена воздвигается между актерами и зрителем. В случаях с другими видами искусства это может быть экран консоли или монитор компьютера.
Когда мы смотрим ситком, мы часто видим одну и ту же локацию на протяжение всего сериала. При этом мы никогда не задумываемся, как выглядит ближайшая к нам стена — мы просто принимаем то, что она есть. Кадр из сериала «Друзья».
За счет существования этого барьера зритель может наблюдать за историей, пока персонажи даже не подозревают о том, что за ними следят. Ломая четвертую стену, автор нарушает неведение героев произведения, и они начинают осознавать свою «выдуманность».
Зачем ломать четвертую стену
Когда внезапно граница между тобой и произведением рассыпается, это пробуждает интерес к происходящему. Это естественно, ведь подобный прием нарушает привычное повествование и делает его менее театральным.
Значит ли это, что таким образом автор обманывает внимание зрителя и включает режим продажника, специально делая историю более «сочной, жирной, вкусной»? Не совсем так. Хотя часто это используют как маркетинговый ход, на самом деле это может сильно помочь основному сюжету.
Комический эффект
Разрушение четвертой стены — это всегда необычно и неожиданно. Ты как бы вздрагиваешь, потому что тебя делают частью истории и ты перестаешь быть невидимкой. Многие авторы используют это, чтобы заставить зрителя улыбнуться.
Знаковый пример такого использования этого приема — фильм «Шоу Трумана». По ходу сюжета персонажи «незаметно» рекламируют выдуманные товары. Например, жена главного героя подъезжает к дому и сообщает: «Дорогой, смотри, что я купила в супермаркете! «Друг повара» — терка, фрукторезка и овощечистка, три в одном! Самозатачивающаяся, можно мыть в посудомоечной машине».
Кадр из фильма «Шоу Трумана»
Эта аллюзия на так знакомую нам всем скрытую рекламу вызывает смех, настолько она топорна и неправдоподобна. Но одновременно эта сценарная шутка играет на руку сюжету. Главный персонаж Труман Бербанк всю свою жизнь, сам того не зная, является героем реалити-шоу, за которым следят миллиарды зрителей.
Неестественная реклама товаров создает ощущение абсурда, в котором живет Труман, и напоминает зрителю о том, что это ненастоящий мир.
Отсутствие четвертой стены как элемент повествования
Такие моменты не только играют на эмоциях, но и добавляют истории объема. Поэтому часто автор разрушает четвертую стену ради объяснений или внесения дополнительного смысла.
Художник Джим Дэвис, создатель серии комиксов про Гарфилда, особенно смело разыграл эту карту и начал самый первый комикс с диалога с читателем. На первом же стрипе (несколько кадров комикса, расположенных горизонтально — прим. автора) персонажи здороваются с нами и объясняют, кто они такие.
Самый первый стрип серии комиксов о Гарфилде
- Привет, Я Джон Арбакл. Я комиксист, а это мой кот, Гарфилд.
- Привет. Я Гарфилд. Я кот, а это мой комиксист, Джон.
- Мы существуем для того, чтобы развлекать тебя.
- Покорми меня.
Мы сразу знакомимся с главными героями и понимаем, что к чему. Это настраивает на дальнейшее повествование, а дружелюбная подача мотивирует узнать больше о приключениях этих ребят.
В абсолютном большинстве современных произведений автор ломает четвертую стену, вводя в игру рассказчика. Это некий посредник между реальным и выдуманным мирами, который вовлекает тебя в сюжет и объясняет непонятные моменты. Такой прием помогает избежать нудных диалогов, которые кажутся безжизненными и нужны только для того, чтобы обозначить сеттинг и ввести очередного персонажа.
Кадр из фильма «Волк с Уолл-Стрит»: знакомство с главным героем
Часто в роли рассказчика выступает главный герой, а иногда голос даже перестает быть закадровым, и персонаж начинает общаться с нами прямо с экрана. Один из таких героев — Джордан Белфорт из «Волка с Уолл-Стрит», который с первых кадров рассказывает зрителю о себе, своих привычках и эмоциях.
Инструмент социального воздействия
Ломать четвертую стену можно и ради того, чтобы донести важную идею до зрителя. Например, если цель произведения — указать на общественную проблему и заставить человека задуматься.
Чего стоит социальная реклама — часто она не просто затрагивает острую тему, а обращается к зрителю. Это помогает установить эмоциональную связь, сделать сюжет рекламы максимально приближенным к реальности.
Социальная реклама в поддержку всероссийской бесплатной диспансеризации от проекта «Все равно?!» Источник
Социальные проекты, которые разрушают границу между сюжетом и зрителем, часто вызывают яркий эмоциональный отклик — положительный или отрицательный.
Заметный и ставший известным по всему миру проект — сериал «13 причин почему». Это история о серьезных проблемах, с которыми сталкиваются и не могут справиться подростки в современном мире.
В начале каждого сезона создатели показывают минутный дисклеймер, который предупреждает о триггерных темах и советует, куда обратиться в сложной ситуации. Его особенность в том, что его зачитывают на камеру актеры главных персонажей.
13 причин почему. Источник
Такое решение выполняет две задачи. Во-первых, важную информацию зрителю сообщают люди, с героями которых он себя идентифицирует и потому вероятнее к ним прислушается. Во-вторых, таким образом создатели напоминают, что сюжет сериала — выдумка. История Ханны Бейкер и других героев изображена довольно честно и жестко, и такой дисклеймер понижает градус напряжения.
Какой бы ни была основная мотивация автора сломать четвертую стену, она всегда направлена на одно. Уничтожая барьер, создатель начинает диалог с публикой, устанавливает эмоциональную связь и доносит основную идею.
Стираем границы
Как же снести четвертую стену, пробиться к зрителю и максимально эффективно воплотить свою идею в жизнь? От одного произведения к другому способы сделать это варьируются. Давай разберем самые частые из них, доказавшие свою эффективность.
Нарратив и сценарные повороты
Помнишь, как в фильме «Люди в черном 2» Джей и Кей открывают шкафчик в раздевалке и видят, что там живет целая цивилизация крошечных инопланетян? Герои могут наблюдать за ними, управлять их действиями и менять их мир при желании.
Кадр из фильма «Люди в черном 2»
В конце фильма Кей распахивает дверь с надписью «Осторожно! Выхода нет. Не открывать!» и мы видим, что это дверца огромного шкафчика в раздевалке. Персонажи смотрят на открывшийся им мир, по которому ходят гигантские неизвестные им существа.
Ни один из героев фильма не обращается в этот момент к зрителю, но сюжетный поворот моментально заставляет нас задуматься, не живем ли мы в чьем-то шкафчике в раздевалке. Может быть, мы тоже существуем в матрице и на нас так же смотрит огромное существо, в мире которого мы находимся. Затронутая тема касается не конкретных людей в произведении, а человечества в целом. Мы идентифицируем себя с персонажем и переносим его ощущения на реальный мир.
Другой способ напомнить зрителю о том, что четвертой стены не существует, не обращаясь к нему лично, это рваная линия повествования. В «Вечном сиянии чистого разума» нас постоянно вырывают из цепочки сюрреалистичных событий, происходящих с Джоэлем и Клементиной, возвращая в реальный мир. Нам регулярно напоминают, что это все понарошку, что на самом деле Джоэль лежит в постели, а рядом курят травку безответственные работники службы по стиранию воспоминаний.
Кадр из фильма «Вечное сияние чистого разума»: техники Мэри и Стэн танцуют прямо над телом спящего главного героя.
Хотя мир воспоминаний Джоэля кажется нам основным, у нас нет ни единого шанса забыть, что это лишь часть фиктивной вселенной, которую создал его разум. Такой подход позволяет создателям фильма подать историю под другим углом и заложить в нее более глубокую мысль.
Диалог со зрителем
Пожалуй, лучший способ начать диалог со зрителем, как ни странно, — это заговорить с ним. Мы привыкли следить за действием со стороны, подглядывать через одностороннее зеркало. И герой, внезапно решивший поговорить с нами, удивляет и меняет восприятие произведения.
Возьмем уже почти хрестоматийный пример: Фрэнк Андервуд в сериале «Карточный домик». Фрэнк с самого начала берет за привычку смотреть прямо в камеру и по-приятельски разговаривать со зрителем. Он носит маску в реальной жизни, но становится искренним и прямолинейным в разговоре с нами — по крайней мере, настолько, насколько он честен с самим собой. Он говорит нам о своих убеждениях, недовольстве, самых личных мыслях.
Кадр из сериала «Карточный домик»
Сначала это удивляет, потом начинает забавлять. В какой-то момент Фрэнку становятся не нужны слова, чтобы сообщить нам что-то: достаточно выразительного взгляда сквозь экран. Сценаристы сериала довели эту игру до пика: в четвертом сезоне, когда Фрэнк вдруг перестает разговаривать с нами, это вызывает дискомфорт и непонимание.
Конечно, это лишь один из самых ярких примеров диалога персонажа со зрителем. На самом деле этот прием всегда активно использовался в самых разных видах искусства. Во многих играх четвертая стена разрушается еще на стадии туториала.
Вспомни, как начинается любая из игр про покемонов: профессор приветствует юного тренера — игрока, и завязывает с ним разговор. Он спрашивает твое имя, пол, предлагает именно тебе выбрать первого покемона.
Кадр из игр Pokemon HeartGold & SoulSilver
Конечно, в основном на этапе обучения создатели игр просто вынуждены ломать четвертую стену, чтобы объяснить механику игры и элементы интерфейса. Но дружелюбная беседа с профессором моментально очаровывает и заставляет почувствовать себя полноценной частью необычной вселенной.
Достаточно одного взгляда
Одной из самых ранних видеоигр, осознанно разрушивших стену между персонажем и игроком, стал Sonic The Hedgehog. Ежик Соник стал известен благодаря многочисленным платформерам, в которых он бежит по уровням и собирает золотые колечки. В начале уровня, если игрок не нажимает на кнопки, Соник оборачивается, смотрит в экран и нетерпеливо притопывает ногой.
«Ну и почему мы не бежим?». Вместо тысячи слов — пронзительный взгляд в камеру и топающая нога. Это не несет особой смысловой нагрузки, но создает привязанность к персонажу, делает его более живым.
Действительно, для общения со зрителем герою не обязательно использовать слова. Как мы уже говорили, тому же Фрэнку Андервуду иногда достаточно выразительно посмотреть в камеру, закатить глаза или подмигнуть.
Да и началось все вовсе не с Фрэнка, и даже не с Соника. С давних времен художники-реалисты изображали людей смотрящими на зрителя. Все мы помним, что от глаз Моны Лизы не скрыться: ее взгляд направлен на тебя, куда бы ты ни встал. Это классический прием разрушения грани между изображаемым и реальным.
Картина «Мона Лиза»
Один только взгляд в твою сторону уже дает понять, что тебя заметили. Ты перестаешь быть безликим наблюдателем и становишься частью истории, тебя вовлекают в происходящие события. Иногда это забавляет, а иногда пугает.
А в некоторых случаях это выглядит особенно очаровательно и придает персонажу дополнительного шарма. Так произошло с Амели из одноименного французского фильма. Скромная девушка с трудным детством отличается от других своим легким нравом и необычным взглядом на жизнь. Героиня не ощущает четкой связи с людьми вокруг себя, но и не страдает от этого — ведь у нее есть мы.
Кадр из фильма «Амели»
Взгляд Амели в камеру делает тебя ее другом и сообщником. Она разделит с тобой вкусное пирожное или предложит разыграть отца, украв его садового гнома. Она смотрит на тебя и рассказывает самое сокровенное, признаваясь: «Я люблю смотреть на лица людей в темноте».
Ракурс
Еще один способ размыть границу между зрителем и героем произведение — выбор реалистичных ракурсов. Когда ты смотришь постановку в театре или классический ситком, ты отчетливо видишь, где заканчивается сцена. Ты смотришь на происходящее со стороны и охватываешь взглядом конкретный и понятный прямоугольник локации.
Во многих играх этот привычный угол обзора уже давно заменяют на вид от первого лица. Ты видишь игровой мир глазами главного героя и как бы сливаешься с ним в единое целое.
Кадр из игры «Borderlands 3»
Этот прием, свойственный играм, легко используется и в других видах изобразительного искусства. Интересно его применили в испанском фильме «Репортаж». По сюжету журналистка и оператор снимают материал о работе пожарной бригады и случайно оказываются в эпицентре вспышки неизвестной болезни. Весь фильм мы следим за сюжетом через линзу видеокамеры, видя только то, что попадает в объектив.
Если камера дрожит, мы видим картинку нестабильной, а иногда героям приходится делать вид, что аппаратура выключена, и тогда мы ориентируемся только на слух.
Подобная техника ломает четвертую стену не наружу, позволяя персонажам сойти с экрана, а внутрь, помогая зрителю полностью погрузиться в воображаемый мир.
Хотя традиционно считается, что четвертую стену ломают для художественного нарушения повествования, такой эффект иммерсивности тоже размывает грань между реальным и фиктивным. Это позволяет шагнуть внутрь произведения и взглянуть на историю изнутри.
Четвертая стена: нужна ли она?
Хотя прием разрушения невидимого барьера между сюжетом и аудиторией невероятно эффективен, использовать его нужно с умом. Если применить его в неправильный момент или переборщить, можно ненароком вытолкнуть зрителя из истории — причем не на одну сцену, а насовсем.
Так, в «Людях в черном» сцена со шкафчиком вовлекает зрителя в нарратив и предлагает идею того, что такое возможно в реальном мире. А вот в сериале «Любовь. Смерть. Роботы.» похожая идея с цивилизацией, живущей в холодильнике, не выходит за рамки кадра. Авторы специально создают границы и просто рассказывают историю одной пары, наблюдающей за целым миром.
Кадр из сериала «Love, Death&Robots»
Когда не стоит ломать четвертую стену
Есть случаи, когда четвертая стена действительно нужна. Ощущение театральности или нереальности происходящего бывает важно для сюжета, и в таком случае стирать грань может быть опасно для изначальной задумки.
В иконописи и при изображении классических религиозных сюжетов, например, четвертую стену не ломают никогда. Здесь важно обозначить границу между божественным и мирским, создать ощущение, что изображаемое возвышается над смотрящим.
На картине Леонардо Да Винчи «Тайная вечеря» отчетливо вырисовываются границы сцены. Мы остаемся немыми зрителями и слушателями религиозной истории. Даже если в работах ты не углубляешься в религию, это правило все равно остается.
Выстроив четвертую стену, ты можешь сделать персонажа более отстраненным, подчеркнуть камерность обстановки или сделать повествование ровным и непрерывным.
Другая причина оставить стены в покое — намеренная театральность. Иногда нужно, чтобы зритель оставался просто зрителем и наблюдал за происходящим, не вмешиваясь в ход событий.
Если ты просто хочешь рассказать историю или донести конкретную точку зрения, не допуская возражений, лучше воздержаться от внезапного выдергивания зрителя из повествования. И наоборот, если в истории много внезапных поворотов, не стоит перегружать ее еще больше.
Как понять, ломать или строить?
Конечно, периодически хочется использовать в произведении необычный прием и впечатлить публику. Разрушение барьера придает динамики и погружает аудиторию в повествование. Но, прежде чем сломать четвертую стену, постарайся честно ответить на несколько вопросов:
- Не пытаешься ли ты просто повторить прием, который тебе понравился у другого автора? Нет ничего страшного в том, чтобы применять увиденные где-то еще приемы, но не стоит делать это просто так, для галочки.
- Не хочешь ли ты перекрыть обломками стены дыру в повествовании? Если чувствуешь, что истории не хватает динамики, лучше сперва попробовать это исправить.
- Как сломанная четвертая стена помогает твоей истории? У любого приема есть определенная цель и функция, которую он выполняет. Если ты делаешь что-то просто так, оно может и не сработать.
- Как сломанная четвертая стена может помешать твоей истории? Подумай, что говорит разрушение границы о твоих персонажах и мире произведения. Возможно, в контексте твоей работы это окажется излишним.
Размывая грань, ты заведомо убираешь основной фокус с сюжета. Если выдернуть человека из напряженной истории в неудачный момент, это может негативно отразиться на его вовлеченности в дальнейшем.
Если ты видишь возможность сломать невидимую стену так, чтобы это сыграло на руку твоему замыслу, используй ее. Но не забудь относиться к своему выбору критически, даже когда ты его уже сделал. Постарайся спланировать повествование так, чтобы этот прием был заложен в него заранее, а не прикрывал прореху.
Когда ты переступаешь грань и делаешь шаг навстречу публике, это хорошо видно. Это невозможно пропустить. Если ты решил это сделать, сделай это красиво. Так ты поднимешь свою работу на новый уровень, создашь доверительную обстановку и поможешь зрителю поверить в реальность изображенного.