Индия, Пакистан, Кашмир. Как, чем и почему играются ядерные державы
Воевать из-за куска земли в XXI веке — довольно унылое и дорогое занятие. Впрочем, исключения всегда найдутся: пока РФ пытается раздуть из своих глиняных ног подобие имперских сапог, на юге Азии расцвёл старый и вполне привычный конфликт. Индия и Пакистан давненько борются за Кашмир, с обеих сторон торчат ядерные ракеты, дело уже дошло до авиаударов. Давайте разберёмся в ситуации и сравним некоторые моменты с украинскими реалиями.
Что вообще происходит?
14 февраля в Индии произошёл теракт. Смертник унёс жизни 46 солдат, подорвав проезжающий конвой. Ответственность за взрыв на себя взяла организация «Джаиш-э-Мухаммад», которая открыто выступает за присоединение проблемного региона к Пакистану. Индия вдогонку обвинила нерадивых соседей не только в поддержке преступников, но и в причастности к организации конкретного теракта.
Определённый смысл в претензиях Индии к пакистанским властям существует. Упомянутая организация официально запрещена на территории родного государства. Тем не менее, формальная помеха не мешает террористам спокойно нападать на спорные земли, приходя именно со стороны Пакистана. Не берусь судить, но наигранная наивность Исламабада мне очень напоминает якобы невинные фразы российских чиновников об отпускниках-«ихтамнетах» и любом «военторге».
Так что Пакистан выслушал обвинения и потребовал доказательств, вместо предоставления которых Индия решилась на воистину отважный и безумный шаг. 26 февраля были испытаны новые ракеты класса «земля – воздух». Насладившись хорошими показателями оружия, Индия решилась применить силу и за пределами полигона. Уже 27 февраля спорная территория подверглась бомбардировке с воздуха. По словам командиров операции, целью обстрела был лагерь той самой террористической группировки.
Пакистан взвыл о нарушении правил и законов, хотя на деле мог бы просто поблагодарить соседей за зачистку опасной группировки. Как-никак, если Исламабад не имеет никакого отношения к незаконным формированиям, обстрелы избавили его от лишней мороки — действительно, не может ведь запрещённая в Пакистане организация воевать исключительно с индийцами? Дать дипломатическую пощёчину мусульмане тоже не успели: пока они отзывали своего посла, его индийский коллега уже давно сидел дома и наблюдал за развитием событий разве что по телевизору.
Несчастные жертвы обстрела так запротестовали, что сбили два индийских истребителя. Видимо, крокодильи слезы вытирали пультом от пусковой установки.
Откуда взялись «ихтамнеты»?
Террористы, воюющие на стороне Пакистана, но формально не защищающие его интересы, законспирированы чуть менее чем на 0%. Логическая цепочка выглядит так: «Джаиш-э-Мухаммад» – «Харакат уль-Муджахидин» – «Харкат-уль-Джихад-аль-Исламия». Первый клуб мирных интеллигентов представляет интересы Пакистана в нынешнем Кашмире, его прародитель ещё в 1985 году боролся с советскими оккупантами в Афганистане. Что символично, начинает цепочку более мощная организация «Харкат-уль-Джихад-аль-Исламия», которая была основным костяком пакистанских военных в борьбе с СССР. В общем, курс выдержан довольно удачно, проследить логическую цепочку можно ещё до 1984 года.
Первое громкое заявление от «Джаиш-э-Мухаммад» прозвучало в 1999 году; жертвами стали именно индийцы. Тогда террористы прошли процедуру ребрендинга, выторговав шестерых заключённых в обмен на самолёт Indian Airlines с пассажирами на борту. Одним из людей, досрочно вышедших на свободу, был Масуд Азхар — нынешний лидер и главный идеолог группировки. Что любопытно, помогали террористам как пакистанские чиновники, так и афганские талибы, принявшие самолёт на время переговоров. Забавный симбиоз. Дружба продолжилась и в 2001 году: тогда боевики «Армии Бога» («Лашкаре-Тайба») помогли собратьям напасть на индийский парламент.
В 2008 году «Джаиш-э-Мухаммад» пыталась завоевать внимание общественности любой ценой: террористы запланировали взрыв синагоги в далёком Нью-Йорке, в том же году американской авиации угрожали «стингерами». К счастью для всей планеты, у боевиков ничего не получилось. Тем не менее, делать удивлённые глаза уже не хочется. Ведь направление, в котором работает группировка, вполне совпадает с идейной линией официальной власти Пакистана.
Что, они вот так вот взяли и напали? Как непривычно. Ну надо же! Особенно на фоне того, что Пакистан даже своё участие в Каргильской войне отрицал — куда там скромному теракту?!
Неистовое рвение фанатиков вполне понятно, ведь на фоне грызни двух государств теряется важный ингредиент ядерного коктейля. Стороны конфликта разделены религией. В Пакистане, как можно было догадаться, сосредоточены мусульмане, а в Индии (что логично) — индуисты. Сам Кашмир более чем наполовину (60%) наполнен именно сторонниками ислама. Впрочем, если у боевика «ДэМ» дрогнет рука, его подменит бизнес-побратим из «Армии Бога», которая весной 2000 года уже убивала и индуистов, и сикхов.
Распря выглядит как нельзя более остро, особенно когда за спинами воюющих проглядываются очертания ракет. Собственно, теперь к ним, родимым, и переметнёмся.
Какими кулаками машут?
В поисках полезной информации наткнулся на ресурс The Times of India, статьёй которого и поделюсь вкратце. Издание заявляет, что у Пакистана насчитывается от 140 до 150 боеголовок. Силы примерно равны — к примеру, индийская сторона сможет показать от 130 до 140 зарядов. Данные за прошлый год, но ядерное оружие обычно почкованием не размножается, так что для общего представления информации хватит.
Не спешите вестись на искусанные локти издания. Индия тоже не лыком шита. 26 февраля местные военные успешно протестировали ракеты класса «земля – воздух», смачно пульнув сразу двумя поделками и помахав кулачком противнику. Пакистан скромно молчит, а соседи тихо седеют — кажется, детишкам игра ещё не надоела.
Чтобы вы понимали масштаб арсенала, до окончательного подписания Будапештского меморандума Украина владела 176 баллистическими ракетами, а также ядерными боеприпасами. Попробуйте представить, как Закарпатская и Донецкая области поделили арсенал и начали тыкать им друг друга в лицо — браво, вы наблюдатель международных организаций. Если же области начали друг друга обстреливать, а вы следите за этим процессом, стоя в центре Киева… Кажется, теперь вы отлично понимаете жителей Кашмира.
Пугает, что на полёт к ближайшему соседу нынешним «индийским сюрпризам» понадобится лишь несколько минут. Столько же времени потратит и Пакистан, если это понадобится. Делаем скидку на скорость реакции, получаем довольно плохо пахнущий конфликт со всеми шансами на пришествие ядерной зимы.
Как так получилось?
Так сложилось исторически, что в 1947 году на глобусе выросла новая страна — Пакистан. Новичок быстро освоился и научился жевать, положив глаз именно на Кашмир. Мусульманам повезло, что региону как раз предоставили свободу выбора — и теперь местные жители исключительно страдают от последствий неграмотного курса, избранного местной властью в те годы. В момент освобождения от британского ига кашмирский махараджа долго не мог придумать, к какой близлежащей стране лучше примкнуть. Пока старейшины определились, Индия и Пакистан успели разругаться и перейти к активным боевым действиям. Мирные соглашения подписывались и нарушались, страны тайком гадили друг другу в тапки, но агентура террористов в Кашмире своё дело точно знала.
Примером несколько гибридной идеологии может служить упомянутая в тексте Каргильская война. Она началась и завершилась в 1999 году. Для начала Пакистан «помирился» с Индией — был подписан ряд документов о совместном развитии и ограничении использования ядерного оружия. Но партизанские отряды с индийской части Кашмира никто забирать не спешил. Линия, по которой формально делится штат, регулярно подвергалась бомбардировке с обеих сторон. Собственно говоря, вскоре после начала боевых действий война прекратилась и не изменила в жизни двух государств абсолютно ничего. 357 убитых со стороны Пакистана, 527 — у соседей. И никаких изменений в расстановке сил.
В нынешнем формате конфликта заинтересован Пакистан; запрещённые организации продолжают либо переманивать, либо запугивать жителей Кашмира. Также борьба двух стран играет на руку талибам и ИГ: пока между Пакистаном и Индией нечем дышать, главные террористы могут расслабиться. Как-никак, эта борьба мешает нападениям на самый очаг террористов, а именно — на базы этих организаций. Те, наверное, каждый день открывают шампанское и пьют за здоровье Масуда Азхара.
На что надеяться и как воспринимать?
Надеяться — только на удачное стечение обстоятельств и постепенный переход к диалогу. Сами знаете, что эта красивая фраза часто используется для отмазки, потому вердикт такой: надеяться не на что. Ситуацией никто, кроме самих участников, не руководит. Потому переходим ко второй части подпункта — и на этом завершаем культурную программу.
Как вы слыхали на уроках ОБЖ, ядерное оружие по утрам крайне вредно для здоровья. Однако такая нервозная ситуация весьма полезна в наших условиях. На примере Индии и Пакистана мы можем увидеть, как отдалённые страны реагируют на аннексию Крыма, а также частичную оккупацию Донбасса войсками РФ. Кто-то поймёт наше рвение, другие взвоют: «Отдайте им всё, что просят, нам не хочется рисковать». Вы тоже могли поймать себя на такой мысли. Но лучше гоните прочь такие концепции, ведь кто, как не мы, поймёт жителей Кашмира? Правильно, лучше никто не справится. И сливать кусок территории с прицелом на грядущую зачистку — это как-то по-российски.
Оценивать действия сторон также приходится с невероятной осторожностью. Во времена противостояния СССР и США первые помогали именно Индии, а Белый дом прикрывал Пакистан. Во времена последних конфликтов список консультаций распределялся таким же образом — только вместо СССР с индийцами общалась РФ. «Хо-хо, всё понятно», — скажете вы, и абсолютно зря. Возможно, бэк имеет свои свойства и немного затмевает реальность, но в 2015 году именно Пакистан выдал масштабный заказ российской компании, поручив ей строительство газопровода из Карачи в Лахор. Трубы протянутся на 1,1 тыс. км, это позволит инвесторам прокачивать до 12,4 млрд кубометров газа в год. Проект завершится лишь в 2020 году, а пользоваться газопроводом партнёры будут ещё 25 лет. Так что, увы, отсюда интересы Москвы никуда не исчезали.
Давайте просто понадеемся, что ракеты остынут и никуда не взлетят.
У самурая нет цели, есть только путь. Мы боремся за объективную информацию.
Поддержите? Кнопки под статьей.
Глава 41 ПУТЬ ИНДИИ К ЯДЕРНОМУ СТАТУСУ
В своем отношении к вопросу о возможности создания ядерного оружия Индия прошла через несколько этапов. На первом из них, еще на стадии становления индийского независимого государства, не отрицалась возможность ядерного выбора для страны. В 1948 г. Джавахарлал Неру заявил, что если Индия «будет вынуждена», то она не остановится перед использованием атомной энергии в военных целях. Однако позже Индия утверждала, что не намерена и не будет производить ядерное оружие. Выступая в парламенте в апреле 1954 г., Неру сказал, что это оружие угрожает существованию человечества, и поэтому необходимо приложить все усилия для его запрещения и уничтожения. Неру выдвинул предложение запретить ядерные испытания[1582]. Это предложение было сделано вскоре после того, как США в марте 1954 г. произвели взрыв термоядерного устройства на атолле Бикини в Тихом океане.
Еще раньше, в июле 1946 г., Махатма Ганди осудил использование Америкой атомной бомбы в Японии в августе 1945 г. Он писал в этой связи: «Атомная бомба убила самые возвышенные чувства, которые помогали человечеству в течение веков. Прежде существовали так называемые законы войны, которые делали ее терпимой. Теперь нам известно лишь одно: война не знает других законов, кроме закона силы»[1583].
Индия начала развивать свою атомную промышленность уже с середины 1950-х годов. Она купила у Канады ядерный реактор для исследовательских целей. Тяжелая вода для его работы была поставлена из США. Индийская ядерная программа на ее начальном этапе и позже была непосредственно связана с событиями в Азии и на Южно-Азиатском субконтиненте. Среди них главное – поражение Индии в военном конфликте с Китаем в 1962 г., когда от нее были отторгнуты значительные территории на северовостоке и северо-западе. А в 1964 г. Китай произвел испытание ядерного устройства. За этим последовало размещение китайского ядерного оружия в провинции Синьцзян и в Тибете. В то же самое время происходило наращивание военного сотрудничества между Китаем и Пакистаном.
Индийско-пакистанская война 1965 г. из-за Кашмира сыграла существенную роль в продвижении Индии к ядерному статусу. Ряд индийских экспертов считает, что именно в этот период премьер-министр Индии Лал Бахадур Шастри принял решение о начале военной ядерной программы. Впоследствии И. Ганди в письме президенту США Линдону Джонсону (1966 г.) достаточно определенно заявила, что китайская ядерная программа вынуждает Индию произвести свои ядерные испытания. В этой связи в меморандуме Совета по национальной безопасности США, направленном Джонсону в июне 1966 г., отмечалось: «Такое решение Индии может начать цепную реакцию распространения ядерного оружия. Это противоречило бы основным национальным интересам США»[1584].
В 1967 г. и 1968 г. США проводили активную работу по вовлечению Индии в число государств, готовых подписать Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Об этом свидетельствуют рассекреченные в июне 2008 г. документы Государственного департамента США. В одной из телеграмм посла США в Индии Честера Боулса сообщалось о целесообразности оказания влияния на Викрама Сарабхаи, председателя Атомной энергетической комиссии, который был одной из главных фигур, определявших позицию Индии по вопросу об участии в ДНЯО. В ней указывалось на требования, которые, по мнению Сарабхаи, должны быть внесены в текст ДНЯО для того, чтобы Индия смогла приступить к рассмотрению вопроса о подписании этого договора. Эти требования состояли в следующем: замораживание существовавших ядерных потенциалов ядерных держав; равноправие в отношении ядерных испытаний, означавшее, что все государства должны иметь равные права по подготовке и производству ядерных взрывов в мирных целях, или же все государства не должны этого делать; необходимость серьезных гарантий, которые обеспечивали бы недискриминационное применение этих гарантий всеми участниками ДНЯО[1585].
В документах госдепа США также сообщалось, что «занятая более насущными проблемами Индия может отложить решение по вопросу о ДНЯО на несколько лет». Однако политический и военный вызов коммунистического Китая может, по всей вероятности, привести к решению Индии присоединиться к «ядерному клубу». Указывалось и на то, что Пакистан располагает потенциальными возможностями произвести ядерные испытания, поскольку его политика привязана к политике Индии. США говорили Пакистану, что его имидж в мировом сообществе «существенно вырастет», если он подпишет ДНЯО, а Индия откажется сделать это. США также отмечали, что Пакистан всегда может выйти из этого договора, если Индия разработает ядерное оружие.
Со своей стороны, в индийском документе по планированию политики (1966 г.) отмечалось, что ядерная программа Китая «рассматривалась Индией как прямой удар по ее престижу и политической позиции, а также как потенциальная угроза ее безопасности». В документах госдепа США указывалось, что растущие ядерные возможности Китая, по всей вероятности, могут подтолкнуть Индию стать ядерной державой раньше, чем другие потенциальные ядерные государства. Это, в свою очередь, может придать импульс Пакистану ускорить шаги по обладанию ядерным оружием. «И хотя в настоящее время у него нет технических возможностей для развития военной ядерной программы, Пакистан, несомненно, будет стремиться получить их… В результате может произойти новое сближение Пакистана с Китаем»[1586].
В данных документах выражалось сожаление, что индийская политика неприсоединения препятствовала ее более тесным отношениям с США. Политическая основа для таких отношений «не существует в настоящее время и маловероятно, что она будет создана в ближайшие годы, если вообще это произойдет». В телеграмме посла Боулса от 12 декабря 1967 г. сообщалось, что Индия не приняла заверения США в том, что они обеспечат ее безопасность. Он писал, что премьер-министр Индира Ганди спросила, какой смысл имеют такие заверения для Индии. «Если американцы хотят прийти нам на помощь в случае нападения китайцев, то они сделают это, даже если мы не подпишем ДНЯО. А если они не захотят прийти нам на помощь, то они не сделают этого, даже если мы подпишем этот договор»[1587].
В 1968 г. 62 государства, включая три ядерных – США, СССР и Великобританию, подписали Договор о нераспространении ядерного оружия. В марте 1970 г. он вступил в действие. Две ядерные державы – Китай и Франция – не поставили свои подписи под ним. Индия и Пакистан также отказались присоединиться к Договору. К тому времени запасы ядерных боезарядов в США составили 26 000, а в СССР – 12 000. Таким образом, было накоплено такое количество ядерного оружия, которое могло полностью уничтожить жизнь на планете.
В мае 1974 г. Индия произвела испытание ядерного устройства в мирных целях, как было объявлено премьер-министром Индирой Ганди.
Со времени подписания Договора о нераспространении Индия много раз высказывалась по вопросу о всемирной ядерной угрозе, вносила свои предложения по контролю за ядерными вооружениями и их ликвидации. Несмотря на определенные изменения в ее позиции, связанные с переменами в международной обстановке, за весь этот период отношение Индии к ядерным проблемам оставалось неизменным. Об этом свидетельствовало, в частности, заявление И. Ганди в ноябре 1982 г. «Сегодня, – сказала она, – стало не только возможным, но и вполне вероятным тотальное уничтожение человека на Земле с его исторической памятью, великими достижениями и устремленностью в будущее». По поводу отказа Индии подписать Договор о нераспространении ядерного оружия она подчеркнула, что он носит дискриминационный характер. Он дает возможность странам, обладающим ядерным оружием, наращивать его запасы, но не разрешает другим государствам даже эксперименты в целях мирного использования ядерной энергии. Это является проявлением неравноправия и несправедливости[1588].
В 1988 г. Индия выступила с всеобъемлющей программой разоружения, включая уничтожение всех видов ядерного оружия до 2010 г. Программой предусматривалось подписание между США и СССР договора о сокращении на 50% стратегических наступательных вооружений, прекращение производства ядерного оружия, объявление всеобщего моратория на ядерные испытания. Вместо Договора о нераспространении предлагалось разработать и подписать в 1995 г., то есть в год истечения срока его действия, новый договор, согласно которому предусматривалось бы не только уничтожение запасов ядерного оружия, но и создание механизма по предотвращению перехода пороговых государств в ядерные[1589].
Несколько раньше, в 1986 г., Индия и СССР выступили с совместной «Делийской декларацией о принципах свободного от ядерного оружия и ненасильственного мира», в которой предлагалось полностью уничтожить ядерные арсеналы до конца XX в., полностью запретить испытания ядерного оружия, его применение или угрозу применения. Однако она не нашла поддержки среди ядерных держав.
Пакистанская ядерная программа, как полагают многие эксперты, началась вскоре после поражения Пакистана в войне с Индией в 1971 г., когда в результате национально-освободительной борьбы из состава Пакистана вышла независимая Бангладеш. Создание с помощью Индии нового государства принципиально изменило соотношение сил в Южной Азии не в пользу Пакистана. Вместе с тем по-прежнему нерешенной оставалась кашмирская проблема. Крупным шагом, направленным на ее разрешение, стало подписанное в 1972 г. в Симле соглашение между Индирой Ганди и премьер-министром Пакистана Зульфикаром Али Бхутто. В соответствии с ним линия фактического раздела Кашмира на индийскую и пакистанскую части получила официальное признание. Обе стороны взяли на себя обязательство решать все возникающие вопросы по кашмирскому урегулированию мирным путем на двусторонней основе.
Тем не менее, проблема окончательного урегулирования в Кашмире оставалась. И если Индию в целом удовлетворял статус-кво, то Пакистан явно не устраивала такая ситуация. Его претензии на населенную преимущественно мусульманами индийскую часть Кашмира по-прежнему оставались важной частью внешней и внутренней политики всех правительств Пакистана.
Решение о создании ядерного оружия было принято З.А. Бхутто в 1972 г. Оно стало реакцией на отход от Пакистана территории Бангладеш, а также пониманием того, что ослабленный Пакистан не в состоянии противостоять Индии с помощью обычных вооружений. После взрыва Индией ядерного устройства в 1974 г. Исламабад стал уделять первостепенное внимание ядерной программе. З.А. Бхутто говорил в то время, что пакистанцы будут «есть траву», но создадут ядерное оружие. Позже, находясь в камере смертника после военного переворота в стране, он писал: «Мои соотечественники хотели, чтобы я и мое правительство создали ядерную бомбу»[1590]. В последующие годы руководство Пакистана неоднократно заявляло, что страна в состоянии произвести ядерное оружие, но не хочет этого. Речь шла о том, что при наличии политического решения Исламабад может создать такое оружие. Действительно, Пакистан разными способами получил от европейских и американских фирм технологию и оборудование для производства высокообогащенного урана. Большая помощь в развитии ядерной программы Пакистана была оказана Китаем.
По данным индийского эксперта по ядерным проблемам К. Субраманьяма, Пакистан стал обладать ядерным оружием в 1987 г. Некоторые обозреватели полагают, что это оружие было аналогичным китайской бомбе, испытанной в 1964 г. Поэтому Пакистану не было необходимости проводить свои испытания. Именно в 1987 г. пакистанский главный специалист по ядерному оружию Абдул Кадир Хан сообщил известному индийскому журналисту Кульдипу Наяру о том, что Пакистан располагает ядерной бомбой. В то же время работавший в Исламабаде сотрудник ЦРУ Ричард Барлоу доложил в Вашингтон, что Пакистан «собрал бомбу». В декабре 1992 г. бывший премьер-министр Пакистана Беназир Бхутто в интервью американской телекомпании NBC заявила, что бомба была создана в ее бытность премьером, но без ее ведома. В свою очередь, пакистанский генерал Аслам Бег писал в декабре 1993 г., что бомба была создана в 1987 г. и Б. Бхутто знала об этом. И наконец, в августе 1994 г. лидер оппозиции, а затем премьер-министр Наваз Шариф заявил, что его страна использует ядерную бомбу, если Индия попытается захватить пакистанскую часть Кашмира. Все эти годы директора ЦРУ неоднократно докладывали Конгрессу США, что Пакистан и Индия располагают возможностями создать ядерное оружие в короткое время[1591].
Индийские испытания ядерного оружия в мае 1998 г. были проведены спустя 24 года после взрыва первого ядерного устройства. Возникает вопрос: почему Индии потребовалось почти четверть века, чтобы формально объявить себя ядерной державой, и что способствовало ее продвижению в этом направлении?
После первого испытания ядерного устройства в 1974 г. Индия проводила своеобразную политику сдерживания в развитии военной ядерной технологии. Причины этого были как внешние, так и внутренние. Сразу же после этого испытания США наложили на Индию санкции, постепенно прекратив поставку ядерного топлива для ее АЭС в Тарапуре. Канада, поддержанная рядом других стран, развернула широкую кампанию, обвинив Индию в использовании канадской технологии не для мирных целей, а для создания ядерной бомбы. Это вынудило Индию притормозить ядерную программу. Затем в 1977 г. к власти пришло правительство во главе с Морарджи Десаи – активным противником ядерного вооружения. В результате индийская ядерная программа была остановлена более чем на десятилетие. Она была возобновлена только два года спустя после того, как Индия самостоятельно спроектировала и построила в 1987 г. ядерный реактор мощностью 200 MВт. В последующие 5–6 лет индийские ученые разработали технологию производства ядерного оружия. Однако правительство Индии не принимало решения о его испытании[1592].
Такой подход можно объяснить следующими причинами. В конце 1980-х годов произошло заметное улучшение отношений Индии с Китаем после визита премьер-министра Раджива Ганди в Пекин в декабре 1988 г. И наконец, в это время продолжал еще оставаться единым Советский Союз, с которым у Индии были традиционные дружественные отношения, закрепленные в Договоре о мире, дружбе и сотрудничестве 1971 г.
Международная ситуация и обстановка в Южно–Азиатском регионе стали принципиально меняться с начала 1990-х годов, что не могло не повлиять на изменение индийской позиции по ядерной проблеме. Распад Советского Союза в 1991 г. и последующая почти тотальная ориентация России на Запад потребовали от Индии выработки новых подходов к оценке ее безопасности.
Индия, занимавшая твердую позицию по вопросу о необходимости создания многополюсного мира на месте прежней системы двухполюсного мирового устройства, исходила из того, что она, возможно, уже в ближайшем будущем станет одним из главных игроков на мировой арене вместе с США, Китаем, Японией, Европейским Союзом и Россией. Действия США как единственной в мире сверхдержавы, претендующей на глобальное лидерство, естественно, в полной мере учитывались Индией с точки зрения ее национальных интересов и безопасности. Особенно это касалось политики США в Азиатском регионе и тем более в отношении соседних с Индией стран.
Часть политического класса Индии рассчитывала, что окончание холодной войны приведет к заметному оживлению отношений Индии с Америкой. Пришедшее к власти после выборов 1991 г. правительство Индии во главе с Нарасимха Рао стремилось укрепить отношения с США, учитывая новое соотношение сил в мире после распада СССР.
Поскольку главной озабоченностью Индии в это время была политика Пакистана, который, по ее мнению, не отказался от притязаний на Кашмир, Н. Рао предложил администрации США своеобразный компромисс: Индия проявит сдержанность в разработке оружия массового поражения и средств доставки, а Америка не будет вовлекаться в решение кашмирской проблемы. В результате Индия воздержалась от проведения испытаний ядерного оружия и приостановила разработку и размещение ракет Агни и Притхви. После некоторых колебаний администрация президента Клинтона приняла решение, что кашмирская проблема должна быть решена Индией и Пакистаном на двусторонней основе с учетом пожеланий народа Кашмира. Эти договоренности привели к заметному улучшению отношений между Индией и США[1593].
Вместе с тем, как пишет индийский обозреватель Прем Шанкар Джха, деятельность Америки на других направлениях оказала отрицательное воздействие на индийско-пакистанские отношения и «усилила изоляцию» Индии. Прежде всего, это была проводимая с 1996 г. «агрессивная линия США» по вовлечению Китая в мировые торговые отношения». Результатом стало расширение деловой активности американских компаний и рост их капиталовложений в этой стране. В Китай хлынул поток наукоемких технологий, в том числе суперкомпьютеров, атомных электростанций, спутниковых компонентов и т.п. В то же время США налагали запрет на продажу подобных же технологий в Индию. В результате баланс сил между Китаем и Индией стал меняться не в пользу последней[1594].
Индийцы не утверждали, что Китай непосредственно угрожает безопасности Индии. Но нерешенность пограничной проблемы с 1962 г. продолжала оставаться фактором напряженности в индийско-китайских отношениях. Время от времени эта тема всплывала в дискуссиях по этому вопросу. Индийцы заявляли, что Китай удерживает 40 тыс. квадратных километров индийской территории в Кашмире. Китайцы, в свою очередь, предъявляли претензии на широкую полосу территории в индийском штате Аруначал-Прадеш. Индия не упускала из виду и наращивание военной мощи Китая, включая его ядерные вооружения[1595].
1995 г. стал для Индии решающим в продвижении ее к ядерному статусу. В связи с истечением 25-летнего срока Договора о нераспространении ядерного оружия, который Индия все время отказывалась подписывать, считая его дискриминационным, в апреле–мае того же года в Нью-Йорке была проведена конференция, на которой было принято решение о бессрочном и безусловном продлении этого Договора.
В соответствии с продленным Договором, пять держав – США, Россия, Китай, Великобритания и Франция – продолжали сохранять ядерное оружие, а остальные страны брали обязательство не создавать его. Договор в таком виде одобрили 178 государств, а 12 стран отказались присоединиться к нему. Из них три – «пороговые» ядерные державы – Индия, Пакистан и Израиль.
Несмотря на такую подавляющую поддержку Договора, конференция по его продлению вылилась в борьбу о его будущем, скорее скрытую, чем демонстративную. Многие безъядерные государства возражали против бессрочного продления Договора, поскольку в результате этого они теряли возможность воздействовать на ядерные державы, которые не предпринимали активных шагов по разоружению. Высказывалась озабоченность тем, что и четверть века спустя после подписания этого Договора угроза ядерной войны не миновала, что ядерные державы до сих пор могут прибегать к угрозе использования ядерного оружия, продолжают его испытания, занимаются совершенствованием, разработкой и производством расщепляющихся материалов, средств доставки ядерных боезарядов. Отмечалось также, что наиболее важный из договоров по ограничению ядерного оружия – СНВ-2 – не был ратифицирован и введен в действие; что ядерные державы не выполнили своих обязательств по разоружению и, возможно, никогда их не выполнят, если на них не будет оказано серьезное давление[1596].
Действительно, ко времени вступления в силу Договора о нераспространении ядерного оружия (1970 г.) число стратегических ядерных боеголовок составляло 7440 (США – 5240, СССР – 2200). В 1995 г. их количество возросло до 17 070 (США – 7770, Россия – 9300). А если взять общее число ядерных боезапасов США и СССР (России), включая стратегические, то с 1970 г. по 1995 г. их число выросло с 38 700 до 40 000: США – 15 000, СССР (Россия) – 25 000[1597].
Все это свидетельствовало о том, что, несмотря на окончание холодной войны, мир не стал более безопасным. Тем более что продленный Договор о нераспространении не содержал конкретных обязательств ядерных держав по ликвидации этого оружия.
В 1995 г., как и в течение предшествовавших 25 лет, Индия отказалась присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия, заявив, что его «бессрочное продление увековечивает дискриминационный характер Договора и обеспечивает легитимность сохранения ядерных арсеналов ядерными державами». Руководство Индии подтвердило свою прежнюю позицию о том, что Договор является «неравноправным, несправедливым и дискриминационным»[1598].
Жесткая реакция Индии на бессрочное продление Договора о нераспространении выглядела логичной с учетом ее прежней позиции по этому вопросу. Тем более что уже через несколько дней после его подписания Китай провел летом 1995 г. 42-е испытание ядерного оружия, а чуть позже это сделала Франция.
Многие индийские политики и эксперты полагали, что бессрочное и безусловное продление Договора о нераспространении ядерного оружия было шагом назад в истории развития мирового сообщества, попыткой дать обратный ход медленному и пока еще очень скромному прогрессу в направлении демократизации отношений между всеми странами – развитыми и развивающимися. Бессрочное продление Договора представляло собой стремление разделить международное сообщество на государства, имеющие это оружие, и на страны, у которых его нет, и навечно закрепить сложившийся баланс сил в мире.
Бессрочному продлению Договора о нераспространении предшествовало принятие Конгрессом США закона (поправка Гленна, 1994 г.), в соответствии с которым любая неядерная страна подпадала под обязательные экономические санкции в случае проведения ядерных испытаний. Кроме того, в 1996 г. намечалось подписание Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Еще одним серьезным поводом для озабоченности Индии в отношении ее ядерного выбора были появившиеся в июле 1995 г. сообщения о продаже Китаем Пакистану ракет М-11, которые были размещены в Саргодхе.
В этих условиях премьер-министр Н. Рао отдал в декабре 1995 г. распоряжение начать подготовку к ядерным испытаниям. Однако тогда до реальных испытаний дело не дошло. С одной стороны, индийцы надеялись на то, что Америка окажет давление на Китай, чтобы он прекратил поставку ядерной технологии Пакистану и Саудовской Аравии. С другой, – примешивался и внутренний фактор. Перед выборами в парламент, назначенными на апрель 1996 г., правительство Конгресса опасалось, что возможные экономические санкции в связи с ядерными испытаниями могут повлиять на результаты этих выборов не в его пользу. Во всяком случае, под давлением США, когда американский спутник обнаружил подготовку к испытаниям, правительству Индии пришлось их отменить[1599].
Последующие два правительства Индии во главе с Д. Гоуда и И. Гуджралом придерживались традиционной линии на необходимость сохранения ядерного выбора для обеспечения безопасности страны. После прихода к власти в начале 1998 г. коалиции во главе с националистической Бхаратия джаната парти ситуация изменилась в пользу более решительных действий в отношении обзаведения ядерным оружием. Перемены внутри страны дополнялись изменениями и на внешнеполитической арене. По мнению нового руководства, окончание холодной войны не привело к ослаблению озабоченности Индии вопросами национальной безопасности. Усиление военной и экономической мощи Китая и напряженные отношения с Пакистаном стали непосредственной причиной, подтолкнувшей развитие событий в направлении ядерного вооружения страны.
Индия могла бы сохранить ядерный выбор, но не прибегать к созданию ядерного оружия, считал министр иностранных дел Индии Джасвант Сингх, если бы это оружие не было формально признано законным во всем мире. Такая возможность была бы утрачена после подписания бессрочно продленного Договора о нераспространении ядерного оружия. На глобальном уровне ядерные державы, по мнению Дели, не продемонстрировали решимости продвинуться к миру, свободному от ядерной угрозы. Исходя из этой логики, и были проведены в мае 1998 г. ядерные испытания. Вместе с тем индийцы заявляли, что национальная безопасность страны в мире, насыщенном ядерным оружием, может быть обеспечена или всеобщим разоружением или реализацией принципа равной и легитимной безопасности для всех[1600].
Ядерное оружие, говорили некоторые индийцы, остается главным мерилом военной мощи государства. С этим связывался и вопрос о признании Индии в качестве великой державы, претендующей на место постоянного члена в Совете Безопасности ООН. Такая увязка вызывала сомнения в ряде стран. Так, заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт писал, что идеи некоторых индийцев о том, что «новый, самопровозглашенный статус Индии как ядерной державы усиливает ее претензии на постоянное членство в Совете Безопасности ООН», не имеют оснований. «США не согласны с этим. Состав Совета Безопасности является функцией не ядерного статуса, а геополитических реалий после Второй мировой войны… Германия и Япония, кандидатуры которых поддерживает Белый дом, добились безопасности и статуса без ядерного оружия»[1601].
Во второй половине 1980-х годов, когда премьер-министром страны был Раджив Ганди, Индия начала осуществлять программу создания семейства оперативно-тактических ракет и ракет средней дальности. Две из них – Притхви и Агни – могли нести ядерные боеголовки. Обе вызвали обеспокоенность США. На это Индия заявила, что Притхви предназначена для использования обычных боевых зарядов, а Агни – только для «демонстрации технологических возможностей Индии»[1602].
К началу 1990-х годов относится история с вмешательством США в сделку по продаже Россией Индии криогенных двигателей, имеющих двойное назначение. Под предлогом, что такая сделка нарушает Соглашение о режиме контроля за ракетной технологией (MTCR, 1987 г.), США потребовали ее отмены. Россия оказалась неспособной противостоять американскому давлению. Москва отказалась от условий сделки, что нанесло серьезный ущерб российско-индийским отношениям, и без того переживавшим не лучшие времена.
Что касается Индии, то она высказала крайнее недовольство таким вмешательством, заявив о своих возражениях против ограничений в передаче двойных технологий развивающимся странам вообще и ей в частности (в эти же годы США отказались продать Индии суперкомпьютер). Попытка помешать передаче новых технологий привела лишь к тому, что Индия, имевшая довольно мощную технологическую базу, самостоятельно начала разрабатывать их. В течение нескольких лет она создала необходимые компоненты для своих ракет, а также суперкомпьютер Парам (Абсолют)-10 000, уступавший только американским и японским аналогам.
В 1994 г. премьер-министр Нарасимха Рао, откликнувшись на просьбу президента Клинтона, дал согласие не размещать ракеты Притхви, которые уже серийно производились, а также прекратить дальнейшую разработку ракеты Агни. Однако в июне 1997 г. Индия начала размещение Притхви в воинских частях, объясняя это тем, что она не может их бесконечно долго хранить на заводах. Пакистан немедленно поднял тревогу, а через два месяца запустил свою ракету Хатф III (дальность стрельбы 600 км).
Индия проводит ядерные испытания
11 мая 1998 г. Индия произвела два подземных ядерных испытания на полигоне Покхаран, которые, по словам премьер-министра страны Атал Бихари Ваджпаи, включали термоядерное устройство, а также устройство, использующее реакцию атомного деления. 13 мая Индия провела еще три испытания – каждое мощностью менее килотонны. По официальным данным, во время испытаний была взорвана термоядерная (водородная) бомба мощностью в 45 килотонн, ядерная боеголовка мощностью в 15 килотонн и три ядерных устройства малой мощности (0,2; 0,5 и 0,3 килотонн – в такой последовательности).
«Отец» индийского ядерного оружия Р. Чидамбарам сказал, что все пять испытаний были проведены по современной технологии. Заявление Индии о том, что было взорвано именно термоядерное устройство, вызвало сомнение у ряда западных специалистов. Однако большинство их согласилось с индийской оценкой произведенного взрыва как термоядерного. Отвечая сомневающимся в успешности этого взрыва, индийский ученый Брахма Челлани утверждает: Индия будет всегда готова продемонстрировать свое обладание термоядерным оружием. Но готовы ли к этому скептики?[1603].
После испытаний Ваджпаи заявил: «Теперь Индия является государством, обладающим ядерным оружием». Ядерные испытания 1998 г. получили название «Операция шакти» (шакти – сила). Премьер-министр также сказал: «Величайший смысл этих испытаний состоит в том, что они придали Индии шакти, придали силы и уверенности в себе». А один из главных участников испытаний, с 2002 г. президент страны Абдул Калам, подчеркнул: «…мы разрушили господство ядерных держав. Теперь никто не сможет указывать нашей нации в миллиард человек, что ей делать. Это нам решать»[1604].
В ответ на эти испытания Пакистан провел 28 мая шесть ядерных подземных испытаний. Это число соответствовало общему количеству испытаний, проведенных Индией в 1974 г. и 1998 г. Таким образом, Пакистан продемонстрировал, что он находится в равном с Индией положении в том, что касается ядерных возможностей. После ядерных испытаний в Индии Ваджпаи заявил, что его страна была вынуждена поступить таким образом, поскольку «она стояла перед угрозой со стороны Китая и Пакистана». Вместе с тем он подчеркнул, что Индия остается приверженной быстрому процессу ядерного разоружения, тотального и глобального уничтожения этого оружия. В письме Клинтону 11 мая 1998 г. Ваджпаи так объяснил причину проведения ядерных испытаний: «Я чрезвычайно обеспокоен ухудшением безопасности, особенно ядерной безопасности, с чем Индия сталкивается в течение последних лет. На наших границах присутствует государство, открыто имеющее ядерное оружие, государство, совершившее вооруженную агрессию против Индии в 1962 г… Это государство оказало помощь другому нашему соседу стать страной, скрытно имеющей ядерное оружие. От этого злого соседа мы претерпели три агрессии в течение последних 50 лет»[1605].
Позже Ваджпаи выступил в парламенте с заявлением в связи с испытаниями. Он подчеркнул, что отныне Индия является государством, обладающим ядерным оружием и «эту реальность невозможно отрицать». Это право Индии – право одной шестой человечества. Ваджпаи также сказал, что ядерное оружие Индии – это оружие самообороны для того, чтобы страна не подвергалась ядерным угрозам. Он заявил, что теперь Индия будет соблюдать добровольный мораторий и воздержится от подземных ядерных испытаний[1606].
Говоря о причинах проведения ядерных испытаний Индией, министр иностранных дел Джасвант Сингх в качестве одной из них назвал распад Советского Союза. Логика его рассуждений такова: «Если вы посмотрите на полосу земного шара от Ванкувера до Владивостока, то увидите своеобразную парадигму ядерной безопасности, которая появилась после роспуска Варшавского договора. Азиатская часть Тихоокеанской зоны покрывается частично. Китай представляет собой самостоятельную ядерную державу. И только Южная Азия и Африка находятся вне сферы ядерной безопасности. Поэтому, по нашей стратегической оценке, эта территория не защищена от ядерного нападения и представляет собой вакуум. Если рассмотреть ситуацию, сложившуюся вокруг Индии, то она выглядит в высшей степени беспокойной. А если добавить к этому, что нашими соседями являются две державы, объявившие себя ядерными, то надо признать абсолютную необходимость создания балансирующего сдерживающего потенциала». Произведя ядерные испытания, Индия создала противовес Китаю и исправила ядерный дисбаланс в Азии, сказал Сингх[1607].
Дж. Сингх писал, что последние 50 лет показали, что моралистический подход и самоограничение в ядерной политике не принесли заметных дивидендов. Разоружение оказалось нереалистичной политикой. Если обладание пятью державами ядерного оружия увеличивает безопасность в мире, то почему в случае с Индией опасность возрастает? Если эти пять держав используют ядерное оружие как показатель их мощи, почему Индия должна добровольно девальвировать свою мощь и национальную безопасность? Если ядерное сдерживание работает на Западе, то по какой причине оно не сработает в Индии, спрашивал Дж. Сингх. И еще один важный момент. Своими испытаниями в мае 1998 г. Индия не нарушила ни одного своего международного обязательства, поскольку она не подписывала ни Договора о нераспространении ядерного оружия, ни Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, утверждали в Дели[1608].
Ядерные державы осуждают индийские испытания
Сразу же после индийских ядерных испытаний 11 и 13 мая президент США Билл Клинтон выступил с заявлением, в котором он, в частности, сказал: «Я надеюсь, индийское правительство скоро поймет – Индия может быть великой страной в XXI в., не прибегая к ядерному оружию. Я думаю, Индия недооценивается в мире и в США… Она действительно великая страна… Но было бы абсолютно неправильно полагать, что для демонстрации своего могущества на пороге XXl в. можно прибегать к действиям, напоминающим самые страшные события XX в. И это притом что все остальные страны стремятся оставить ядерную эпоху в прошлом. Это просто неправильно. Ясно и то, что индийцы не нуждаются в ядерном оружии, чтобы поддерживать свою безопасность против Китая, Пакистана или кого-либо еще. Поэтому я думаю, что они допустили ужасную ошибку. Мы говорим об этом вполне ответственно и считаем, что лучшие дни Индии впереди. Но она должна определять свое величие в терминах XXI в., а не в тех терминах, которые все другие страны уже решили отвергнуть»[1609]. Эти слова были произнесены 13 мая 1998 г., а 28 и 30 мая того же года Пакистан провел свои ядерные испытания.
Представляет интерес реакция госсекретаря США Мадлен Олбрайт на известие о прошедших ядерных испытаниях. Индия «вырыла себе могилу», – сказала она Джасвант Сингху. На что он ответил: «Я должен заметить, что цивилизационно мы в Индии не роем ямы, чтобы хоронить себя, даже если говорить метафорически. Поэтому такое высказывание является примером еще одного фундаментального непонимания индийского государства и индийских тончайших чувств»[1610].
Президент РФ Борис Ельцин заявил 12 мая 1998 г., что «Индия подвела нас». «Я думаю, что нам следует искать поворота в обратную сторону, используя дипломатические средства и обмены визитами». МИД РФ высказался в том ключе, что ядерные испытания в Индии вызвали в России, «как близкого друга Индии, чувство глубокого сожаления». Было отмечено, что эти испытания «подталкивают мир к распространению ядерного оружия и создают дополнительные значительные препятствия на пути дальнейшего сокращения ядерных вооружений»[1611].
С жесткой критикой индийских ядерных испытаний выступил Китай. Он объявил беспочвенными объяснения Индией причин испытаний наличием ядерной угрозы со стороны КНР[1612]. Собравшийся тогда в Бирмингеме саммит большой восьмерки также осудил индийские и пакистанские ядерные взрывы и приостановил предоставление негуманитарных займов обеим странам.
4 июня 1998 г. пять постоянных членов СБ ООН совместно выступили с осуждением ядерных испытаний Индией и Пакистаном. А 6 июня 1998 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию (1172), осуждающую Индию и Пакистан за проведение ядерных испытаний и призывающую обе страны немедленно прекратить программы разработки ядерного оружия и присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерных держав. Резолюция также призывала Индию и Пакистан заняться «коренными причинами» напряженности в отношениях между этими странами, «включая Кашмир». Последнее вполне удовлетворило Пакистан, который в течение долгих лет выступал за посредничество ООН и США в решении кашмирского вопроса, но у индийцев это вызвало полное неприятие. Премьер-министр Ваджпаи назвал эту резолюцию «неприемлемой»[1613].
США и Китай выступили с совместным заявлением, в котором выразили глубокую обеспокоенность ядерными испытаниями Индии и Пакистана, а также тем, что это может привести к усилению напряженности между ними. США и Китай подчеркнули, что, несмотря на проведение этих испытаний, Индия и Пакистан не имеют статуса ядерных держав в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия[1614].
Отношение к индийским и пакистанским ядерным взрывам не было однозначно отрицательным на Западе. Так, бывший вице-канцлер и министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер считал, что «испытания, проведенные Индией и Пакистаном, представляют собой усилия, направленные на обеспечение равноправного участия так называемого третьего мира в новом мировом порядке. Как долго Индия, крупнейшая демократическая страна в мире с населением около миллиарда человек, будет оставаться исключенной из круга постоянных членов Совета Безопасности ООН? … Судьба человечества будет зависеть от того, сумеем ли мы создать мировой порядок на основе равенства или нет»[1615]. Примерно в том же ключе рассуждали бывший министр обороны США Р. Макнамара и ряд других деятелей, занимавшихся этой проблемой.
Интересно и мнение Г. Киссинджера в этой связи. Он писал в книге «Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии для XXI в.», что Индия не откажется от программы разработки ядерных вооружений. Проведя испытания ядерного оружия, Индия и Пакистан «не будут рисковать своим выживанием, прислушиваясь к увещеваниям стран, которые сами основывают свою безопасность на обладании таковым». В то время как у США есть все основания препятствовать распространению ядерного оружия, у Индии и Пакистана существуют не менее веские причины преследовать собственные цели в сфере ядерных вооружений. Поэтому американская политика должна исходить не из попыток заставить Индию и Пакистан отказаться от своих программ создания ядерных вооружений, а из того, чтобы сделать их партнерами по обеспечению режима ядерного сдерживания и смягчения политической напряженности в Южной Азии»[1616].
Заслуживает внимания и мнение Тэлботта, который был главным переговорщиком американцев с Джасвант Сингхом, о значении индийских ядерных испытаний. Политическая цель испытаний Покхран–2, пишет он, была более простой, а результаты более быстрыми и окончательными – Индия объявила миру, что отныне она непреложно является ядерной державой без каких-либо сомнений и извинений. И что она должна рассматриваться как таковая ее историческими и потенциальными антагонистическими соседями – Пакистаном и Китаем, а также ее далеким демократическим другом на другой половине мира[1617].
Реакция в Индии на ядерные испытания
В самой Индии реакция на проведенные ядерные испытания была в целом сугубо положительной. Однако некоторые члены парламента от оппозиции упрекали правительство в том, что оно начало новый виток гонки вооружений и поставило под угрозу безопасность нации. Они были уверены, что Пакистан обязательно ответит на эти индийские ядерные испытания. Так, один из лидеров Джаната парти (Народной партии) Джайпал Редди заявил, что раньше «Индия имела решающее военное преимущество над Пакистаном. Но атомная бомба существенно уравнивает шансы. То преимущество, которое было у Индии раньше, теперь после ядерных испытаний полностью потеряно»[1618].
Через неделю после ядерных испытаний Индия в одностороннем порядке заявила о моратории на последующие испытания (о чем через несколько дней спустя говорил в парламенте Ваджпаи) и выразила готовность вести переговоры о возможности присоединения к Договору о всеобщем запрещении ядерного оружия (ДВЗЯО) на равноправных началах и без каких-либо условий[1619].
Характерно, что через год после ядерных испытаний Индия заявила, что использование США и их союзниками силы против суверенной Югославии противоречит Хартии ООН и международным правовым нормам. Натовские бомбежки Югославии, сказал премьер-министр Ваджпаи, должны «открыть глаза» странам индийского субконтинента. «Слабость является приглашением к нападению. Сейчас, когда Индия обладает ядерным оружием,– сказал он,– любая страна подумает дважды перед тем, как напасть на нас»[1620].
«Миротворческая операция» НАТО во главе с США в Югославии в марте–июне 1999 г., писал в «Лос-Анджелес Таймс» профессор Калифорнийского университета Том Плэйт, подтвердила, что развивающиеся государства, в том числе и Индия, не могут безразлично относиться к тому, что происходит в мире. Эти страны «отмечают, что вновь Соединенные Штаты при помощи крылатых ракет и при поддержке из-за кулис мощнейшего на земле ядерного арсенала добились в Косово того, чего они хотели, не потеряв ни одного летчика. Китай с тревогой и страхом наблюдал за тем, как западная технология делала с непокорной Югославией то же самое, что она раньше совершила в Ираке в 1991 г. За югославской кампанией НАТО внимательно следили также Индия и Пакистан, которые незадолго до этого потрясли мир своими ядерными испытаниями»[1621].
Видимо, не случайно, что именно в разгар натовской операции в Югославии Индия произвела в апреле 1999 г. успешный запуск новой ракеты средней дальности (2000 км) Агни-II, способной нести ядерную боеголовку. Испытание этой ракеты было проведено через пять лет после последнего запуска Агни-I в феврале 1994 г. Такой перерыв в испытаниях был вызван давлением со стороны США. На сей раз в сложившейся обстановке Индия решила проигнорировать это давление.
После индийских ядерных испытаний США ввели военные и экономические санкции против Индии, в частности запретили экспорт в эту страну вооружений, а также деятельность компаний, которые могли подозреваться в связях с индийской ядерной программой. Позже Америка выдвинула ряд условий, принятие которых привело бы к снятию санкций с Индии. Первое – участие в ДВЗЯИ; второе – сотрудничество Индии в переговорах о постоянном запрете на производство расщепляющихся материалов; третье – «стратегический режим сдерживания», по которому арсенал баллистических ракет Индии должен быть ограничен уже существующими двумя типами – Агни и Притхви; Индия должна согласиться не размещать ракеты вблизи пакистанской границы, не устанавливать боеголовки на ракеты и не хранить их вблизи ракет; четвертое – Индия должна установить строгий контроль («мирового класса») над экспортом опасных материалов, технологий или ноу-хау, которые в случае их попадания в «не те руки», облегчат другим странам изготовление ядерного оружия и баллистических ракет; и пятое – возобновить диалог с Пакистаном для обсуждения главных причин напряженности между двумя странами, «включая Кашмир»[1622].
У индийцев однако были другие взгляды на эти проблемы. По важнейшей из них – подписанию ДВЗЯИ – премьер-министр Ваджпаи заявил на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 1998 г., что Индия, объявив мораторий на ядерные испытания, уже приняла на себя основные обязанности по ДВЗЯИ. Вместе с тем в письме президенту США он ушел от какого-либо обещания по этому договору. 13 октября 1999 г. сенат США выступил против ратификации ДВЗЯИ, который был подписан Клинтоном еще два года назад. В результате администрация США лишилась, как пишет Тэлботт, «большой дубинки» в переговорах с Индией по вопросу о ее политике после ядерных взрывов в мае 1998 г. Это был первый мощный удар по санкциям против Индии[1623].
Существует мнение, что индийцы, просчитывая политические последствия ядерных испытаний, исходили из того, что санкции начнут утрачивать силу через полгода после их объявления. Действительно, уже в сентябре 1998 г. во время визита Ваджпаи в Париж президент Франции Жак Ширак заявил, что его страна будет поддерживать стратегический диалог с Индией как с партнером в строительстве многополюсной международной системы. К этому времени Германия, Италия и Великобритания также стали проявлять намерение ослабить санкции. В этих условиях США решили сами готовиться к их постепенной отмене. В январе 1999 г. Америка предложила снять запрет на использование кредита Всемирного банка в 210 млн. долл. для строительства нескольких электростанций в штате Андхра-Прадеш «в обмен» на обещание Индии подписать ДВЗЯИ. Поступали и другие предложения по ослаблению режима санкций. Но индийцы не приняли их и спокойно стали ждать того времени, когда санкции отпадут сами по себе[1624].
В августе 1999 г. индийцы опубликовали проект ядерной доктрины, который, по мнению американцев, свидетельствовал, что Индия придерживается своей прежней позиции по ядерным вооружениям и не готова на какие-либо уступки в переговорах с США. В соответствии с проектом доктрины, Индия намеревалась разрабатывать и размещать ядерную триаду – на самолетах, мобильных ракетах наземного базирования и морских силах. В случае реализации этих планов она, по мнению американцев, могла получить ядерный арсенал, не только равный арсеналам Великобритании и Франции, но даже более мощный, что привело бы к ускорению китайской ядерной программы[1625].
Читайте также
ИСТОРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ 2 ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ ТРЕТИЙ РИМ И ВОЛЯ К ЯДЕРНОМУ ПРАВОСЛАВИЮ.
ИСТОРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ 2 ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ ТРЕТИЙ РИМ И ВОЛЯ К ЯДЕРНОМУ ПРАВОСЛАВИЮ. 1 Вы, поди, устали от лязга боевого металла, дорогой читатель? Пора уже ответить на давно назревший вопрос. А ради чего мы должны были полвека вести тяжелейшую борьбу с западным миром и его
Очерк третий Португальская торговля и арабская конкуренция в Индии. Причины кратковременности португальского владычества в Индии. Социальный состав и хозяйство испанских колонистов. Экономические преимущества испанской колонизации в сравнении с португальской. Значение лиссабонского рынка с начала XV
Очерк третий Португальская торговля и арабская конкуренция в Индии. Причины кратковременности португальского владычества в Индии. Социальный состав и хозяйство испанских колонистов. Экономические преимущества испанской колонизации в сравнении с португальской.
4. Ядерному оружию — нет!
4. Ядерному оружию — нет! Жолио в Париже приступил к восстановлению своих лабораторий в Коллеж де Франс, Сэм Гоудсмит во главе отряда «Алсос» двигался дальше на восток.И по мере того как он следовал за войсками — а один раз даже и обогнав наступающие войска — в глубь
Глава 16 НЕВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ИНДИИ
Глава 16 НЕВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ИНДИИ Пролог18 мая 1967 года, за два часа до начала заседания Политбюро, Петру Ефимовичу Шелесту передали, чтобы по дороге в Кремль он заехал на Старую площадь — его хочет видеть Леонид Ильич.Незамедлительно препровожденного в генсековский кабинет
Глава 12 Религии древней Индии
Глава 12 Религии древней Индии Казалось бы, трудно представить более «религиозную» религию, чем ислам, буквально пронизывающую своими догматами, обрядами, нравами и традициями культуру и образ жизни народов и стран, где эта развитая монотеистическая система
Глава 14 Буддизм в Индии
Глава 14 Буддизм в Индии Буддизм, как и джайнизм, был реакцией небрахманских слоев древнеиндийского населения на брахманизм. Системы санкхья, йога, веданта своими доктринами и практическими рекомендациями создали в середине I тысячелетия до н. э. достаточно прочную,
Глава 11. Народы Индии
Глава 11. Народы Индии 11.1. Южная Азия Земля Южная Азия, известная также как Индийский субконтинент, занимает территорию 4,5 млн. км? – 10 % всей Азии и 3 % всей суши мира, но ее население – 1 млрд. 578 млн. (в 2011 г.), составляет 40 % населения Азии и 22 % населения мира. Географически
III. Путь и первый день в СЛОНе Путь. Прибытие и муштровка. Врачебный осмотр. Обыск. Первая работа
III. Путь и первый день в СЛОНе Путь. Прибытие и муштровка. Врачебный осмотр. Обыск. Первая работа Путь. По мере того как на перечисленных во второй главе «врагов советской власти» приходят выписки из протоколов заседаний коллегий ОГПУ с короткими «слушали и постановили»,
Глава 10 ИЗ ИНДИИ В ЕВРОПУ
Глава 10 ИЗ ИНДИИ В ЕВРОПУ Связи с европейскими греками Еще до овладения Египтом Дарий подумывал о новых завоеваниях, чтобы округлить границы своей империи. Среди пленников, привезенных в Сузы, из числа слуг Ороэта был его личный врач, знаменитый Демосед из Кротона
Индоарии в Индии. «Ведийский период» в истории Индии
Индоарии в Индии. «Ведийский период» в истории Индии Древние носители диалектов индоарийской ветви (самоназванием их было просто «арья», и в науке их называют индоариями, чтобы отличить от родственных им ираноязычных племен с тем же самоназванием) в середине II тыс. до
Глава 5 ЗАХВАТ ИНДИИ
Глава 5 ЗАХВАТ ИНДИИ В 1757 году, еще до входа в Имперский цикл, войска Британской Ост-Индской компании разбивают войска бенгальского правителя. Затем, после победы при Буксаре (1764), компания конфискует бенгальскую казну (изъято ценностей на сумму 5 миллионов фунтов
Атомный путь Индии: от ядерного оружия – к АЭС «Куданкулам»
Индия — государство с быстро развивающейся экономикой, при этом страдающее от энергодефицита. Одна из причин того — недостаток собственных энергетических ресурсов. Численность населения Индии быстро растет. Быстро растет и спрос на электроэнергию. Так, Индия занимает четвертое место в мире по совокупному потреблению энергоресурсов после Китая, США и России. Чтобы решить проблемы с электричеством, энергетическому сектору страны необходим целый комплекс мер. В этом плане важнейшим направлением развития является атомная энергетика.
Индия входит в десятку стран мира по количеству ядерных реакторов. Согласно данным МАГАТЭ за 2015 год, атомная энергетика занимает здесь 3,5% от общего энергобаланса страны. В настоящее время в стране имеется 22 действующих реактора, общая мощность которых достигает 6,2 ГВт. Еще пять ядерных реакторов находятся на стадии строительства, их суммарная проектируемая мощность — 3,2 ГВт. Согласно программе ядерной энергетики Индия, к 2020 году в эксплуатацию поступит 14 600 МВт атомных мощностей. Главная цель программы заключается в том, чтобы к 2050 году доля генерации от АЭС занимала 25% всей электроэнергии.
Предпосылки
Мирный атом неразрывно связан с ядерным оружием. В Индии мотивацией к овладению ядерным оружием послужило несколько событий. Во-первых, это территориальный вопрос. В результате претензий со стороны Пекина между Индией и Китаем произошло два серьезных вооруженных конфликта. Первый — в 1962 году около Дхолы и Кхинземана. Массированное вторжение китайских войск на территорию Индии и кровопролития заставили взволноваться мировое сообщество. СССР не поддержал своего блокового союзника в конфликте с Индией, призвал прекратить огонь и начать переговоры. К тому же в это время США и Великобритания уже начали поставки оружия в Индию. Так, 21 ноября по радио Пекина прозвучало сообщение об одностороннем прекращении огня. И все же напряженность осталась. Осенью 1967 году произошел Чольский инцидент, в котором погибли 62 индийских солдата. Однако все снова закончилось тактической победой Индии. Таким образом, одна из мотиваций для Индии к овладению ядерным оружием — это потенциальная угроза со стороны ядерного Китая.
Во-вторых, еще одним важным мотивационным фактором можно считать разделение Британской Индии на современные Индию и Пакистан 15 августа 1947 года. Это событие спровоцировало жесткие столкновения между индусами и мусульманами, а также огромные потоки беженцев. Около 500 тыс. человек погибло в ходе столкновений на религиозной почве, миллионы были вынуждены покинуть родину. Пограничные перестрелки систематически продолжались более полувека. Поэтому создание ядерного оружия было необходимо для преимущества над противником.
Будда улыбается, когда бомбит
Первые работы индийских ученых в области ядерной науки и технологии были предприняты еще в марте 1944 года, тогда впервые предложили создать ядерный исследовательский институт. В 1945 году руководство Индии открыло Исследовательский Комитет по Атомной энергетике для организации обучения в вузах. Во главе комитета назначили физика-ядерщика Хоми Баба , которого позже назовут «отцом индийской ядерной программы». Атомные технологии должны были помочь индийскому народу ускорить развитие страны. Таким образом, Индия первая в Южной Азии начала ядерные исследования.
В работе Индии помогали канадские ученые. Закупка урана производилась на международном рынке, так как на индийских месторождениях уран слишком плохого качества. Программа индийских ядерных испытаний получила название «Улыбающийся Будда»… 18 мая 1974 года в пустыне индийского штата Раджастхан было взорвано ядерное устройство собственной разработки. Подготовку к ядерным испытаниям Индия проводила в рамках строжайшей секретности. К примеру, премьер-министр Пакистана Зульфикар Али Бхутто узнал о случившемся только из газет. Испытания стали демонстрацией того, что Индия теперь тоже имеет ядерное оружия. В 1998 году индийцы провели новую серию испытаний под названием «Шакти», и только после этого Индия официально объявила себя государством с ядерным оружием.
Индия на мировой ядерной арене
Что касается Договора о нераспространении ядерного оружия, который Индия подписывать не хочет, то он вступил в силу в 1970 году. Согласно документу, странами, обладающими ядерным оружием считаются те, кто произвел и взорвал его до 1 января 1967 года, а это СССР (1949 год), США (1945 год), Великобритания (1952 год), Франция (1960 год) и Китай (1964 год). В этом случае если бы Индия подписала Договор, то должна была бы прекратить свою ядерную программу. По мнению индийской стороны, Договор делит страны на привилегированные, имеющие ядерное оружие, и на все остальные. Из-за того, что страна не подписала документ, доступ к гражданским атомным технологиям долгое время для нее был органичен.
В 1975 году в ответ на индийские ядерные испытания была создана Группа ядерных поставщиков, чтобы ограничить риск распространения ядерного вооружения путём установления контроля за экспортом ключевых материалов, оборудования и технологий. В 1998 году США ввели санкции против Индии за ядерные испытания. Но отношения между Нью-Дели и Вашингтоном динамично развивались, и в 2008 году страны подписали соглашение о сотрудничестве в сфере гражданских атомных технологий, после чего ГЯП разрешила Индии сотрудничать с другими странами в области коммерческого применения мирного атома. 12 мая 2016 года Индия подала заявку на вступление в Группу. Решение индийских властей поддержали американцы и швейцарцы, против выступили Новая Зеландия, Ирландия, Турция, ЮАР и Австрия. Сегодня, как эти ни удивительно, именно Китай является главным переговорщиком с Индией по поводу членства в Группе ядерных поставщиков.
Индийские реакторы
Сооружение первого исследовательского ядерного реактора «Апсара» началось в 1955 году при поддержке британских специалистов. Канадцы согласились продать Индии реактор, мощностью в 40 МВт, но с условием, что он будет использоваться в мирных целях. США поставили 21 тонну тяжелой воды. В итоге реактор получил название «Cirus» — Canada-India Reactor, U.S. Позже индийская сторона предприняла все меры для того, чтобы работу на реакторе никто не мог контролировать. Он обладал значительной исследовательской мощностью и был необходим для возможности создания оружия, где позже и был произведен плутоний для испытаний 1974 года.
А вот строительство первого атомного реактора, используемо в гражданских целях, началось в 1964 году. Речь идет об АЭС «Тарапур», расположенной в индийском штате Махараштра. В 1969 году здесь возвели два блока типа BWR, мощность каждого составила 150 МВт. Эти ядерные реакторы стали первыми не только на территории Индии, но и на территории всей Азии. Изначально проектируемая мощность реакторов достигала 210 МВт, однако когда энергоблоки запустили, специалистам пришлось понизить мощность до нынешних 160 МВт. Кипящие водо-водяные реакторы двух первых энергоблоков схожи с первым ректором АЭС «Фукусима», где в 2011 году произошла авария. После проверки в том же году индийские специалисты заявили, что реакторы очень устарели и их давно пора выводить из эксплуатации.
Позже на станции начали строительство еще двух энергоблоков типа PHWR, мощностью по 540 МВт каждый. Реакторы были возведены в рекордно короткие сроки: за семь месяцев. Третий энергоблок запустили в 2006 году, четвертый — в 2005 году. В настоящее время общая мощность АЭС «Тарапур» составляет 1400 МВт. Все отработавшее ядерное топливо (ОЯТ) с этой АЭС складывается в хранилища. Индия и США ведут переговоры о переработке ОЯТ. В случае достижения договоренностей у Индии появится возможность сократить ядерные отходы и повторно применить использованное топливо. Так стране удастся сэкономить на закупке нового топлива и ускорить развитие ядерной энергетики в целом.
Здесь важно отметить, что вообще в Индии мало природных запасов урана, что долгое время было негативным фактором для развития мирного атома. В связи с этим страна идет собственным уникальным путям развития своей ядерной энергетики. Хоми Баба предлагал альтернативу: развитие ядерной отрасли при помощи тория, тяжёлого слаборадиоактивного металла. Запасов этого вещества в стране намного больше. Около 300 тыс., что является вторым показателем в мире после Австралии. Так, Индия занималась разработкой ядерного топливного цикла, используя собственные запасы тория. Вообще управление ядерных реакций на тории изучалось учеными в других странах еще в 40−50 годах. В 50−70-е годы, например, в США, Великобритания, Индия, ФРГ, СССР проводились различные эксперименты с ториевыми и торий-урановыми реакторам. Но значительно продвинуться вперед, применяя эту технологи, пока не получилось. Торий-232 сам не поддерживает цепную ядерную реакцию и не может быть материалом для атомной бомбы, однако если облучить торий нейтронами, то его атомы, захватывая эти нейтроны, распадаются с выделением значительного количества энергии.
Индия же у мирового сообщества всегда была под подозрением в такого рода деятельности, которую не одобряет Договор о нераспространении ядерного оружия. И так как Нью-Дели не подписывал Договор, то все усилия стран ДНЯО были направлены не в сторону прямых обвинений Индии в таких поступках, а больше — в создании предпосылок к недопущению свободного доступа Индии к делящимся материалам и технологиям их получения и переработки. В то же у Нью-Дели после ядерных испытаний возникли проблемы и с поставками урана из США, что удалось решить только в 1982 году, когда Индия и Франция подписали долгосрочное соглашение.
На личном опыте индийские власти поняли, что иметь дело с импортируемым ядерным топливом ненадежно. Выход — использовать природный, необогащенный уран. В связи с этим выбор пал на основной реактор индийской ядерной программы CANDU. Реакторы других типов используют только обогащённое ядерное топливо. Также в отличие от большинства водо-водяных реакторов, CANDU является канальным реактором, что позволяет во время его работы заменять использованное топливо свежим, а теплоносителем первого контура может быть как тяжёлая, так и обычная вода. Так, в 1963 году в штате Раджастхан на реке Чамбал началось строительство АЭС «Раджастхан».
Станцию ввели в строй в 1972 году, и она стала первой, где использовали реактор этого типа. АЭС включает два 220 МВт реактора типа CANDU, введенных в эксплуатацию соответственно в 1973 и 1981 годах. Большая часть оборудования для них была произведена фирмами Канады в силу отсталости индийской промышленности. Однако после испытательного взрыва ядерного бомбы в 1974 году связи между Канадой и Индией свернули, и остальные создавались без канадского участия. И все же, несмотря на «сборку Канады», энергоблоки работали только на 40%, эксплуатация станции сопровождалась постоянными поломками. С одной стороны, виной этому послужило прекращение сотрудничества с канадцами. С другой, некачественное подключение к станции энергосистемы. Еще одна проблема — пренебрежения правилами безопасности.
В 1990 году в рамках ядерной программы Индии начали сооружать еще два реактора PHWR мощностью 220 МВт каждый, что обошлось стране в $570 млн. Эксплуатация блоков началась в 2000 году. Через два и три года стали возводить еще два реактора такого же типа и той же мощности, а в 2008 году начали их эксплуатацию. Таким образом, сегодня на АЭС Раджастхан работают шесть энергоблоков общей мощностью в 1080 МВт, а также ведется сооружение еще двух: шестой мощностью в 220 МВт, седьмой — 700 МВт. Закончить их строительство планируется в текущем году.
Еще одна примечательная станция — АЭС «Куданкулам», расположенная на юге индийского штата Тамилнад. Эта станция с двумя реакторами типа РУ ВВЭР-1000 общей мощностью 2000 МВт — главный объект сотрудничества России и Индии в области ядерной энергетики. Еще в ноябре 1988 года Раджив Ганди и Михаил Горбачёв подписали Межгосударственное соглашение, в рамках которого должно было начаться строительство атомных станций. Сооружение АЭС «Куданкулам» началось спустя десять лет после этого. Процесс затянулся из-за политической и экономической ситуации в России и из-за позиции США, считавших, что российско-индийское соглашение не отвечает требованиям Группы ядерных поставщиков. В 2002 году Индийская Корпорация по атомной энергии заключила контракт с «Атомстройэкспортом» на разработку рабочей документации и прочего.
С пуском этой АЭС все как-то не складывалось. Сначала — смена власти в России, потом — позиция США, далее — протестные движения. Пуск первого блока долго не могли осуществить. Изначально его запланировали на 2011 год, однако в штате началась внезапная кампания протестов, в которую вовлекли жителей ближайших к АЭС населённых пунктов, что затруднило работы на площадке. Потом блок хотели запустить в 2013 году, пуск в очередной раз отложили из-за того, что Верховный суд Индии рассматривал петиции противников сооружения станции. Первое включение в сеть АЭС «Куданкулам» успешно состоялось только 22 октября 2013 года в соответствии с программой испытаний на минимальной мощности 160 МВт. Полностью первый блок был сдан в эксплуатацию 10 августа. Все же пока российские специалисты продолжают помогать индийским в работе станции.
«История человеческого развития — в широком технологическом прогрессе и нарастающем процветании. Но это не происходило без ущерба окружающей среде» , — заявил тогда премьер-министр Индии Нарендра Моди , добавив, что АЭС «Куданкулам» — это экологичный проект.
Также, по версии энергетического журнала США Power Engineering, АЭС «Куданкулам» назвали одним из лучших проектов в номинации «Атомная энергетика». Как отметило издание, этот проект — воплощение новейших технологий, позволяющих создать самые экологичные и эффективные энергетические источники.
Второй блок индийской АЭС уже построен. Регулирующий органа Индии дал добро, и 29 августа 2016 года состоялось его подключение. Изначально стоимость строительства двух блоков АЭС «Куданкулам» оценивали в два миллиарда долларов каждый, однако после протестов стоимость возведения станции повысилась еще на полтора миллиарда долларов.
По-видимому, АЭС «Куданкулам» не ограничится лишь двумя энергоблоками. Так, в 2014 году Россия и Индия подписали соглашение о строительстве второй очереди АЭС, которая будет включать еще два блока мощностью 1000 МВт каждый. А 16 августа 2016 года сообщалось, что «Росатом» построит два блока АЭС «Куданкулам» стоимостью примерно в шесть миллиардов долларов. Для третьего и четвертого блоков уже в этом году начали проводить подготовку грунта. Строительство начнется в 2017 году. АЭС «Куданкулам-3» и АЭС «Куданкулам-4» планируют запустить в 2022 и 2023 годах соответственно. Правда, по сравнению с первой очередью станции здесь будет существенное отличие. Если локализация оборудования первых двух энергетических блоков была нулевой, то теперь у Индии есть нужные мощности. Поэтому в Нью-Дели хотят хотя бы треть оборудования создать своими силами. По словам директора площадки станции Рамаяхи Шанмуги Сундара , около 30% оборудования по части дизайна будет сделано индийскими производителями. Насчет всего остального пока точно неясно.
Сегодня, несмотря на желание Индии развивать свою атомную отрасль, все же уголь, нефть и газ продолжают занимать доминирующее положение в энергетике страны. По данным индийского ученого Баладаса Гхошала , с 2012 года по 2017 зависимость Индии от импорта нефти вырастет с 76% до 80%, природного газа — с 19% до 28%, угля — с 19,8% до 22,1%. Однако в Нью-Дели планируют к 2020 году увеличить атомную генерацию на 14 600 МВт, чтобы к 2050 году доля мирного атома в общем энергобалансе страны составляла не менее 25%. Для этого нужны значительные инвестиции, в первую очередь, иностранные, так как АЭС — дело дорогостоящее, а также налаживание связей на мировой атомной арене. Поэтому вступление в ГЯП — верный к тому шаг. А учитывая весь уникальный опыт Индии, можно уверенно сказать, что ядерные амбиции этой южно-азиатской страны нисколько не пошатнулись.
Откуда взялось ядерное оружие Индии?
В 1955 году началось сооружение с британской помощью первого индийского реактора, 1-мегаватного исследовательского реактора «Апсара». В сентябре 1955 года Канада согласилась поставить Индии мощный 40-мегаваттный исследовательский реактор. Немного позже, согласно программе администрации Эйзенхауэра «Мирный атом» США согласились поставить 21 тонну тяжелой воды для него в феврале 1956 года, таким образом сложилось название реактора «Cirus» — Canada-India Reactor, U.S. Реактор имел такую конструкцию, что идеально подходил для производства оружейного плутония и обладал большими исследовательскими возможностями, на нём можно было производить достаточно плутония для одной — двух бомб в год.
В 08.05 18 мая 1974 года Индия произвела своё первое (тайное) испытание ядерного оружия. Операция «Улыбающийся Будда»;
Вторая серия испытаний ядерного оружия была проведена в 1998 году (операция «Шакти»);
В начале 1990-х годов Индия была отнесена мировым сообществом к категории стран, неофициально обладающих ядерным оружием.