Лучший перевод «Дюны»: в каком читать?
Премьера «Дюны» Вильнёва пробудила интерес к книге Фрэнка Герберта. Только за прошлый год «Дюна» получила четыре переиздания, а в печать скоро отправится ещё одно, с кинообложкой.
Человек, желающий ознакомиться с прославленным романом сегодня, столкнётся с трудным вопросом: в каком переводе читать? Их много, и о качестве каждого не утихают споры. Попробуем разобраться и сделать свой вывод.
Их осталось двое
Впервые на русском языке «Дюна» вышла в 1990 году в мягкой обложке ярко-красного цвета, за что получила в народе неофициальное название «малиновая». О качестве того самого первого перевода можно говорить разве что с юмором. Заметно сократив первоисточник, неизвестные авторы собрали в своём тексте, кажется, все существующие признаки плохого перевода — ужасный стиль, бесчеловечную пунктуацию и полное незнание языка. В первую очередь русского. Многие перлы из этого издания вошли в фанатский фольклор: для Атрейдесов двадцать шесть поколений «домом служила груда камней», «в глазах морщинистого рта старухи мелькнула усмешка» и «Пол проснулся и ощутил тёплую постель».
Духовных наследников у «малиновой “Дюны”» оказалось много. «Груды камней» и подобные обороты появлялись и исчезали в более поздних переводах, которые могли похвастаться и своими, не менее потрясающими находками. Например, в переводе А. Нового, выпущенном в 1993 году питерским издательством «Северо-Запад», доктор Веллингтон Юэ (Yueh) превратился в… Юха.
К счастью, пески времени оставили нам всего два каноничных перевода — Юрия Соколова, впервые появившийся в 1992 году, и Павла Вязникова, вышедший семью годами позже. Именно их интерпретации первого романа из «Хроник Дюны» вы можете сейчас найти на полках книжных магазинов.
Однако, прежде чем говорить о переводах, надо сказать пару слов о литературном языке первоисточника. На первый, поверхностный взгляд текст Фрэнка Герберта не отличается сложностью или изяществом. Обилие прямой речи, простые и ёмкие предложения, общеупотребительная, с поправкой на фантастический антураж, лексика… Но за этой мнимой простотой скрыта настоящая бездна смыслов.
«Дюна» пронизана тем, что сейчас называют «интертекстуальность», то есть нитями, связывающими этот текст с другими на различных уровнях, от образов до прямых цитат. Герберт использует весь арсенал написания интертекстов, который требует от переводчика не только блестящего знания языков, но и широкой эрудиции. Автор ловко соединяет европейские и восточные мотивы, создаёт собственный литературный язык на основе фарси, иврита и английского, а также элементов славянских диалектов, прямо или косвенно цитирует религиозные тексты, отсылает к мифологическим сюжетам и формирует столь тонкие слои мета-смыслов, параллелей и аллюзий, что они способны свести с ума любого непосвящённого человека.
Особенно часто Герберт обращается к Библии — используя перефразированные цитаты и проводя прямые параллели с событиями, изложенными в Священном Писании. О (без)успешных попытках переводчиков найти и выделить для отечественного читателя в «Дюне» библейские цитаты есть замечательный текст Софьи Багдасаровой — писательницы, известного историка искусств и автора книг «Омерзительное искусство» и «Апокалипсис в искусстве». Лучше уже и не скажешь, так что поговорим в целом о качестве переводов Соколова и Вязникова.
Недавние издания «Дюны» в переводе Соколова (слева) и Вязникова (справа)
Что в принципе отличает хороший перевод от плохого? Для начала приятный литературный язык, избавленный от стилистических и синтаксических ошибок. Здесь и Соколов, и Вязников выступают одинаково достойно — на русском «Дюну» можно читать, не морщась от криво построенных предложений, слепого калькирования английских фраз и странной лексики. По большей части.
Идеального перевода нет
С правильным пониманием, а главное — с передачей оригинального текста, увы, у Соколова нередко случаются проблемы. И начинаются они буквально с первых строк.
It was a warm night at Castle Caladan, and the ancient pile of stone that had served the Atreides family as home for twenty-six generations bore that cooled-sweat feeling it acquired before a change in the weather.
Ночь была жаркой, и в древней каменной твердыне замка Каладан, служившем семейству Атрейдесов домом уже двадцать шесть поколений, становилось душно, как всегда перед сменой погоды.
Вязников справился с этой простой задачей лучше:
Над замком Каладан стояла тёплая ночь, но из древних каменных стен, двадцать шесть поколений служивших дому Атрейдесов, как всегда перед сменой погоды, выступил тонкий, прохладный налёт влаги.
Иногда непонимание переводчиком сути текста порождает наукообразную бессмыслицу:
…their mortal enemies, the Harkonnens, had been on Arrakis eighty years, holding the planet in quasi-fief under a CHOAM Company contract to mine the geriatric spice, melange. Now the Harkonnens were leaving to be replaced by the House of Atreides in fief-complete—an apparent victory for the Duke Leto.
…их смертельные враги Харконнены восемьдесят лет владели Арракисом, где добывали гериатрическое вещество по квазифайфу , контракту компании КАНИКТ, а теперь Харконенны покидали планету и сменить их в полном файфе должен Дом Атрейдесов. Герцог Лето одержал явную победу.
Соколов в упор не узнаёт слово «фьеф», более привычное нам в варианте «феод» или «лен» — земля, отдаваемая сеньором на условиях службы. То, что Атрейдесы и Харконенны являются вассалами императора, смог объяснить Вязников:
Харконнены, смертельные враги дома Атрейдес, восемьдесят лет властвовали над Арракисом — он был их квазиленным владением по контракту на добычу легендарного гериатрического снадобья, Пряности Пряностей, меланжи — контракту, заключённому с Харконеннами компанией КООАМ. Теперь Харконнены уходили, а на их место, уже с полным леном, приходили Атрейдесы — и бесспорность победы герцога Лето была очевидна.
Нередко встречаются у Соколова, казалось бы, незначительные ошибки, которые сильно меняют восприятие авторского текста.
Damn that Jessica! the Reverend Mother thought. If only she’d borne us a girl as she was ordered to do!
«Проклятая Джессика! — подумала Преподобная Мать. — Если бы только она родила герцогу девочку, как ей было приказано. »
Перевод Вязникова подобного искажения лишён и показывает всю полноту власти ордена Бене Гессерит:
«Проклятие этой Джессике! — думала Преподобная Мать. — Если бы только она родила нам не сына, а дочь, как мы приказывали ей. »
Ну что, дело закрыто — выбираем перевод Вязникова и радуемся? Но внимательный читатель заподозрит его перевод в другом грехе интерпретатора — многословии и отсебятине. Это обычно не искажает сути текста, но делает лаконичный и ёмкий язык Герберта водянистым и пространным. Простейший пример:
She talks of hints, Paul thought. She doesn’t really know anything. And he said: “Hint then.”
«Она говорит — намёки, — подумал Пауль. — На самом деле она ничего толком не знает об этом».
— Я слушаю, — сказал он. — Намекни.
Вязников мало того что прибавил Полу неоправданной дерзости в общении с Преподобной Бене Гессерит, но и расширил авторский текст. Соколов оказался гораздо ближе к Герберту:
«Она говорит — намекнуть, — подумал Пол. — Значит, она на самом деле не знает». И сказал:
— Намекайте.
Иногда в одном небольшом отрывке по-своему промахиваются оба автора. Где-то стилистически, но в одном месте — и в значении слова. Чтобы это было заметнее, отметим удачные и неудачные решения переводчиков.
This giant anachronism of a room reminded her of the Sisters’ Hall at her Bene Gesserit school. But at the school the effect had been of warmth. Here, all was bleak stone.
С: Гигантский старинный зал напомнил ей палату сестёр Бинэ Гессерит. Но в школьном зале было тепло и уютно. Здесь же вокруг был блеклый камень.
В: Анахронизм стиля живо напомнил ей Залу Сестёр в школе Бене Гессерит . Но в школе этот анахронизм создавал ощущение теплоты и уюта. Здесь же всё было словно холодный камень…
Отдельно отметим интересную находку в стилизации слова «зала» (которое до начала XX века в русском языке было женского рода) у Вязникова, передающую то самое ощущение архаики, и более точный перевод слова bleak. А вот «анахронизм стиля» выглядит как очень неловкая калька с оригинала, к тому же содержит неоправданный повтор.
Случаи паритета по количеству литературных промахов на единицу текста повторяются регулярно.
The seeker lifted, swung sideways across the room and back.
Through Paul’s mind flashed the related knowledge, the hunter-seeker limitations: Its compressed suspensor field distorted the vision of its transmitter eye.С: Искатель поднялся вверх, метнулся несколько раз поперёк комнаты .
В мозгу Пола вспыхнула информация об этом оружии: его недостаток — узкое поле гравипоплавка и недостаточный угол зрения.В: Искатель приподнялся и, зависнув в воздухе , хищно поворачивался вправо-влево, словно вынюхивая добычу. В памяти Пауля всплыли характеристики охотника-искателя, в том числе недостатки этого устройства : сжатое силовое поле подвески сильно искажало изображение в миниатюрном телеглазе искателя .
Здесь мы наблюдаем удивительную ситуацию — Соколов умудрился сократить до минимума авторский текст, практически лишив нас технической информации, которая к тому же всплыла «в мозгу Пола», а не в его памяти или уме. Вязников с передачей информации справился намного лучше, но по дороге утопил читателя в неуклюжих речевых оборотах, знатно сдобрив их отсебятиной.
Неожиданно неловко оступаются и Вязников, и Соколов при переводе имени крис-ножа, который фримены зовут «Maker of Death». У Соколова он превратился в несимпатичного «делателя смерти», у его коллеги — в «подателя», что звучит лучше, но не соответствует смыслу. Что мешало обоим переводчикам назвать оружие «творцом смерти», как в оригинале?
Финальным полем битвы могли бы стать различия в именах собственных и языковых заимствованиях из разных наречий и диалектов, взятых Гербертом. Но тут уже давно хочется зарыть топор войны между лагерями и признать равнозначную употребимость «Пауля» и «Поля», «Бинэ Гессерит» и «Бене Гессерит», «Суфира Хавата» и «Сафира Хавата», «Гурни Халлека» и «Гарни Холлика». Особенно учитывая, что правильнее было бы говорить «Гёрни Хэллик».
Два перевода даже выходили в одной серии
Два главных перевода «Дюны» на русский язык нельзя назвать идеальными — у каждого из них свои заметные недостатки. Эстетику языка и имён лучше удалось передать Павлу Вязникову — сказывается образование в Институте стран Азии и Африки МГУ. Да и по передаче смысла его перевод куда чаще оказывается близок к тому, что имел в виду Фрэнк Герберт. Однако приятнее читать на русском Юрия Соколова — его адаптация «Дюны» намного литературнее и по строению и ритму как раз больше напоминает оригинал, чем многословный и самодеятельный текст его коллеги.
Серия книг «Дюна» (качественный перевод).
А у вас (и у нас) выбора-то особого и нет. ) Во-первых переводчиков всего двое-трое, во-вторых в сборники включают переводы обоих двух (или троих).
Кто-бы не переводил, сдается мне, литературное качество первоисточника таково, что чтобы получилось хорошо по-русски — сюжет надо не переводить, а переписывать и пересказывать заново на хорошем русском литературном языке. )
Брался читать раза три — дальше третьей части не идет (1 — «Дюна», 2 — «Мессия Дюны», 3 — «Дети Дюны» (уже с крайним трудом и дело тут не в переводе)). Не продраться сквозь пургу, завалы, статику повествования, плоскую психологизацию и муть.
Лучшая часть (сюжетно) — «Дюна» — та, где описываются основы вселенной «Дюны».
Советую не покупать все понаписанное сразу, а ознакомиться с первой частью — «Дюной» — в электронном виде. Там и решите — стоит ли вообще продолжать и покупать.
«Дюну» читал в переводе П. Вязникова 1999 г. (там, где Пауль), «Мессию Дюны» — в переводе Ю. Соколова (под ред. Вязникова (!) — там тоже Пауль)), «Детей Дюны» — в переводе А. Анваера 1999 г. (и там Пауль).
Повторюсь, никаких особых литературных красот и изысков языка не нашел ни в одном из этих переводов. Видимо, из-за того, что их нет и у автора. Вязников и Соколов, с точки зрения литературности и складности языка, переводят примерно одинаково (как показалось), язык Анваера отличается некоторой чуть более заметной витиеватостью и описательностью (пытался, видимо, оживить сухость первоисточника). Вот, собственно, и все.
Перевод дюны
Ребят, собрался почитать дюну на фоне выхода фильма, чей можете посоветовать перевод? Хотел взять новое издание, так на перевод ругаются.
Читай тот что с Паулем, может потом и придется привыкать к Полу в фильме, но там очень грамотный перевод и всего остального.
Нет, не очень 🙂 Ну, то есть, он лучше переводов из девяностых, но очень многое выпущено и в нём. и, увы, хорошего художественного редактора там очень не хватает.
Какой может быть грамотный перевод от человека, который родил "Пауля"?
Сейчас начнётся срач: "Пауль или Пол", "Атридес или Атрейдес", "Сёстры Гессера или Бене Гессерит"
да он на изи решается — правильно Paul, Atreides, Bene Gesserit. В итоге не ебешь себе голову и так хорошо становится.
Меланж. ничего не имею ввиду, просто слово нравится 🙂
Украинские локализаторы настолки решили этот вопрос радикально. Атрид. И на самом деле это самый лингвистически верный вариант.
Я в переводе Александра Нового читал. Там вообще Поль был. Мне понравилось, как переводчик адаптировал названия:
— фримены — вольнаибы,
— стилсьют — влагоджари,
— орнитоптер — махолет
итд.
Просто нет слов. Что-то на уровне Злодеуса Злея.
Я начал читать в оригинале, пока все ок.
Читаешь так, читаешь. Слов некоторых даже в словаре не находишь, приходится из контекста додумывать. А потом оказывается в конце книги глоссарий своих терминов.
Я читал это издание. Переводы от разных авторов (первая — от Вязникова), но отредактированы так, чтобы привести терминологию к общему знаменателю. И да, во всей трилогии Пол — это Пол.
Тоже эту версию читал. Мне не нравится перевод Соколова и не нравится имя Пауль.
А тут и Вязников, и Пол в первой части. Идеально.
А Вы покупали эту трилогию? Не могу найти ее на рутрекере. А покупать за 750 электронную версию мне кажется перебором.
Я лично читал в переводе Вязникова. Нормально читается.
Подскажите, а я правильно понимаю, что имеет смысл читать только первые 3 книги(которые Фрэнка Герберта)?
Его книг шесть. Ну и как минимум Бог-Император точно достоин внимания.
Четвертая больше всего понравилась.
Нет, имеет смысл читать весь основной цикл. Если ты возьмёшься за трилогию, то упустишь огромную часть истории. То бишь нужно читать до шестого, потом браться за трилогию Джихада и читать дилогию Дюну-7 (ибо её события опираются на Джихад). Итого 11 книг. Вот это всё цельная история. Все остальные книги идут лишь довеском и рассчитаны на углубленное изучение Лора.
Пабло Атрид и всё всё всё прочее
Когда-то я собирался заняться сравнением переводов «Дюны». Где-то примерно в то время, когда мне в руки попал перевод А. Нового (это псевдоним). Но как всегда это дело оказалось не по моим скромным силам и квалификации. Однако пара мыслей осталась, и в связи с переизданиями «Дюны», пожалуй, стоит их высказать, тем более что на форуме я эту тему начал, но немного не закончил. Так что попробую я зафиксировать здесь несколько черновых мыслей по самому обсуждаемому и уже даже набившему оскомину опытных участников дискуссий на литературных форумах рунета вопросу: кто у нас по имени главный герой. К тому же в процессе аргументации всё равно получится частично затронуть вопрос сравнения переводов, если не скупиться с их цитированием.
Инициатором споров по поводу имени главного героя была публикация перевода и послесловия к нему от Павла Вязникова, в котором главный герой стал именоваться «Паулем». Хотя в переводе «Северо-Запада» его уже называли «Поль» на французский манер (не потому ли что замок Атридисов на побережье?), но кто видел этот перевод (50 тыс. экз.)? Я его увидел сам только в середине двухтысячных. И Вязников в послесловии «Его звали Пауль», это издание не упоминает. Хотя, возможно, потому, что большинства разбираемых там ошибок этот перевод избежал, а следовательно, был не так интересен. Или же дело в его относительной распространённости.
Издательство: СПб.: Северо-Запад, 1993 год, 50000 экз.
Формат: 84×108/32, твёрдая обложка, 671 стр.
ISBN: 5-8352-0185-5
Серия: Science Fiction (зарубежные авторы)
Комментарий: В книге представлен первый роман цикла «Хроники Дюны» .
Иллюстрация на обложке П. Борозенца. Внутренние иллюстрации С. Лемехова.
Штука в том, что «Пауль» у Вязникова — это и его личная «пятиногая собачка» для читателей
Издательство: М.: АСТ, 1999 год, 8000 экз.
Формат: 84×108/32, твёрдая обложка, 736 стр.
ISBN: 5-237-03077-7
Серия: Золотая библиотека фантастики
Комментарий: Первый роман цикла «Хроники Дюны» .
Иллюстрации на обложке С. Лунда, Ф. Гамбино (в издании не указаны).
Итак, Вязников прикалывается над читателями и издателями уже который год. Наверное, по той же причине, что и писал своё послесловие переводчика. Потому что Пауль это на самом деле Павел, он же святой Павел или апостол Павел (англ Paul the Apostle), он же Паулюс/Паулос в латинском варианте.
Во-первых, потому что Атридес (Атрей, Атрид).
Во-вторых, потому что
Отчасти подобный поворот можно найти и в сюжете книги. Мы помним, что Бене Гессерит пытались создать своего Мессию. Вот отрывок из конца первой части «Дюны»:
Jessica pressed her hands to her mouth.
Great Mother! He’s the Kwisatz Haderach!
She felt exposed and naked before him, realizing then that he saw her with eyes from which little could be hidden. And that, she knew, was the basis of her fear.
“You’re thinking I’m the Kwisatz Haderach,” he said. “Put that out of your mind. I’m something unexpected.”
Джессика продолжала прижимать пальцы к губам.
Преподобная Матерь! Он — Квизац Хадерак!
Она чувствовала себя перед ним беспомощной и совершенно беззащитной, понимая, что он смотрит на нее глазами, от которых ничего не укроется. Вот в чем была причина ее страха!
— Ты думаешь, что я — Квизац Хадерак. Забудь об этом. Я — нечто иное, неожиданное для них
Если вслед за некоторыми исследования проводить параллели между Квисатц Хадерахом и Иисусом Христом это становится ещё более забавно: Иисус ставший Павлом. Но лично я бы не стал этого делать, потому как Квисатц Хадерах Бене Джессерит был предназначен (по видению Пола) для всё того же Джихада.
He had seen two main branchings along the way ahead—in one he confronted an evil old Baron and said: “Hello, Grandfather.” The thought of that path and what lay along it sickened him.
The other path held long patches of grey obscurity except for peaks of violence. He had seen a warrior religion there, a fire spreading across the universe with the Atreides green and black banner waving at the head of fanatic legions drunk on spice liquor.
На пути, ведущем вперед, он увидел два главных ответвления. На одном из них он стоял перед старым бароном и приветствовал его словами: «Здравствуй, дедушка!» От мысли об этом пути и обо всем, что с ним связано, ему чуть не сделалось дурно.
Другой путь был почти сокрыт серым туманом, в котором иногда мелькали вспышки ярости и насилия. Там он видел религиозные войны, пожар, охвативший всю Вселенную, черно-зеленое знамя Атрейдсов впереди легионов фанатиков, опьяненных пряными настойками.
С другой стороны в Исламе Павел считается лжеапостолом, как тот, кто не был личным учеником Иисуса. Привет всем параллелям Библии и Корана, а также тому, что
Ну и ещё кучу всего.
С другой стороны есть аргументы и для Пауля (Паулюса/Паулоса/Паулуса), которые сам Вязников не приводит. А мы их приведём, тоже в количестве трёх для равновесия:
1. Собственно римский вариант имени Павел — это Paulus/Paullus (да и греческий, вроде бы, тоже, см. Παῦλος), по поводу связи Римской империи и её провинций с христианством, думаю, объяснять не надо.
2. Его латинское значение «скромный, малый». Вспомним, сразу же в начале книги (заодно заглянем в разные переводы)
Paul’s mother answered in her soft contralto: “The Atreides are known to start late getting their growth, Your Reverence.”
“So I’ve heard, so I’ve heard,” wheezed the old woman. “Yet he’s already fifteen.”
“Yes, Your Reverence.”
“He’s awake and listening to us,” said the old woman. “Sly little rascal.” She chuckled. “But royalty has need of slyness. And if he’s really the Kwisatz Haderach … well….”
Он как будто маловат для своих лет, Джессика? — спросила она. Ее голос дребезжал и скрипел, как расстроенный бализет.
— Атрейдсам вообще свойственно некоторое отставание в росте, Ваше Преподобие, — ответила мягким контральто мать Поля.
— Слыхала, слыхала, — проскрипела старуха. — Тем не менее ему уже пятнадцать лет.
— Да, Ваше Преподобие.
— Он проснулся и подслушивает. Ишь, тихоня, притворяется! — она захихикала. — Ничего, людям королевской крови скромность не помешает. А если он и в самом деле Квизац Хадерак… хм
Не слишком ли он мал для своего возраста, Джессика? — спросила старуха дребезжащим, словно расстроенный бализет, голосом.
Мать Пола ответила мягким контральто:
— Известно, что Атридесы поздно начинают расти, ваше преподобие.
— Знаю я, знаю, — продребезжала старуха, — но все-таки ему уже пятнадцать.
— Да, ваше преподобие.
— Он проснулся и подслушивает, — сказала старуха, — лукавый негодник. — Она хихикнула. — Но в крови властелина должно быть лукавство. А если он и впрямь Квизац Хадерач… ну
– Не маловат ли он для своих лет, Джессика? – спросила старуха. У нее была одышка, а резкий, дребезжащий голос звучал как расстроенный балисет.
Мать Пауля ответила своим мягким контральто:
– Все Атрейдесы взрослеют поздно, Преподобная.
– Слыхала, – проскрипела старуха. – Но ему уже пятнадцать.
– Да, Преподобная.
– Ага, он проснулся и слушает! – Старуха всмотрелась в лицо мальчика. – Притворяется, маленький хитрец! Ну да, для правителя хитрость не порок… А если он и впрямь Квисатц Хадерах – тогда… впрочем, посмотрим
Кроме того Герберт оставляет пространство для роста даже на символическом уровне, потому что это имя маленького Пола, до его обряда его инициации у свободных (фременов, вольнаибов).
Ну и ещё Оранжевая Католическая Библия (она же Экуменическая у Вязникова) добавляет пару очков за латинизацию в русском варианте.
3. Термин «Паулианство» из философии и истории религии.
Но было бы, наверное, странно, если бы у нас был рядом и Павел Атрейдес и Павел Вязников, поэтому переводчик и решил подзакрутить и немножечко напустить туману. Судя по количеству Пауль-хейтеров и тех, кого «холодноватое Пауль» вполне убедило, ему это вполне удалось.
Как видим, весь вопрос состоит в выборе одного из вариантов. Причём в русском переводе все имена излишне настойчивые по смыслу. С одной стороны у нас в Дюне есть уже Владимир Харконнен. Так что почему не быть греко-славянско-православному Павел. С другой стороны у нас появляется
Собственно, грамотный по теме истории религий человек, наверное, приведёт ещё кучу разных аргументов и в пользу Паулюса и Павла и вполне подходящего (всё-таки здесь это не Джон-Баптист) нейтрального, но мало говорящего русскому читателю англоязычного Пола.
На этом можно и заканчивать. Говорящие греческое Павел и латинское Паулюс не подходят либо по смещению явности отсылок, либо по наполнению лишними смысловыми оттенками.
Таким образом в тексте вполне сойдёт Пол, со сноской (или несколькими сносками по мере развития событий) — и все дела.
В целом книгу Герберта стоит читать как можно раньше. Вне магии первого прочтения или вне погружения во вселенную Дюны книга воспринимается не слишком ровно, и сделана она не так хорошо как представляется. Стоит только выйти из ритма повествования, вместо интересного развития достаточно актуальных тем и экзотичности антуража в глаза начинают бросаться противоречия. Многие темы скорее эксплуатируются (как в обычном смысле так и в смысле exploration movie), а читателем манипулируют не хуже чем Бене Гессерит своими подопечными. Чем дальше разбираешься, тем сильнее появляется ощущение, что слишком грубо всё сделано, и возникает понимание насколько примитивно эксплуатируются некоторые темы. И в итоге ты понимаешь как и из чего это сделано, что находится внутри у этой громады, её монументальность и величие начинают исчезать. Журналист Герберт лепил Дюну из того что было: из страхов, злободневности, экономического усиления арабского мира только-только замаячившего на горизонте (1965 год, СССР только-только подбирается к Самотлору и остальным зауральским месторождениям-гигантам), модности экологии, связке путешествий за пряностями эпохи Великих географических открытий и полезным ископаемым, которое сначала стало прочно ассоциироваться с движением на дальние расстояния, а затем стало иносказательно именоваться «чёрное золото». Словом всё, что прекрасно работает на вторичном, скрытом уровне, при разборе на части успешно помирает. И возникает понимание как много в книги заимствований, как мало находок, да ещё и знание об увлечении Гербертом привычной для многих американских фантастов «Общей семантикой» разрушает магию. «Дюна» оказывается одной из книг с великолепным первым впечатлением, когда восторженно смотришь из отдаления невооруженным глазом и несколько разочаровывающих вблизи. «Дюну» надо читать увлечённо, некритично и не без восторга экзотикой, восточным колоритом мира без компьютеров, без эллинистического доминирования, без огнестрельного оружия, без демократических ценностей, но с феодальным устройством, и с беспредельной эксплуатации человека, человеческого тела и человеческого разума, исключительной их специализации, многовековых евгенических программах, который представляет собой самую благоприятную среду для идеи мессианства и вселенского католического Джихада. Увлекательное и нестойкое сочетание несовместимостей прошлого и будущего. В «Дюну» надо верить, если не исповедовать.
С другой стороны, чем меньше мне нравится первая книга, тем больше начинают нравится последующие и весь замысел в целом. Поэтому мы не будем покушаться на статус великой книги, но несколько усомнимся в её безусловной культовости. И лучше бы её прочитать и полюбить хотя бы лет до 30-ти. Нескептиком и увлекающимся человеком.
Что касается качества трёх существующих литературных переводов «Дюны» в целом, там вопрос выбора далеко не однозначен. Лично я просто бы советовал каждый из них разным категориям читателей. Например, если вы не зайдёте дальше первой книги и просто увлечённого чтения, то по целому ряду причин стоит читать перевод Нового. Нравится внимания к деталям и не пугает суховатость языка — перевод Вязникова (плюс факт наличия и регулярного появления новых изданий). Ну а настоящим фанатам Дюны, вселенной Дюны подойдёт перевод Соколова, тем более что его всё-таки обещают переиздать.
Издательство: Рига: Полярис, 1992 год, 50000 экз.
Формат: 84×108/32, твёрдая обложка, 656 стр.
ISBN: 5-88132-005-0, 5-88132-006-9
Серия: Мастера фантастики
Аннотация: Первой сюжетной линией повествования, открывающейся читателю, является вражда двух могущественных Великих Домов: Атрейдес и Харконнен. Может создасться впечатление, что это — очередная история борьбы добра и зла, чести и коварства, благородства и корыстных интересов. Однако это впечатление — лишь первая ловушка, в которую попадает читатель.
Далее вы узнаете, что главный герой — Пауль Атрейдес, наследник одного из враждующих Домов, является также важным звеном в таинственной генетической программе ордена Бене Гессерит и обладает необычными способностями. Но способностям этим лишь предстоит раскрыться.
По приказу Императора (вступившего в сговор с Харконненами и нарушившего тем самым Великую Конвенцию), Атрейдесы переселяются на Арракис — пустынную планету ужасных бурь и гигантских песчаных червей, населенную жестокими фанатиками — фрименами, называемую также Дюной. Эта планета должна стать их золотой гробницей. Почему золотой? Да потому что эта планета — единственный во всей Вселенной источник Пряности, важнейшей субстанции в Империи. Пряность, обладавшая гериатрическими свойствами, продлевала жизнь; Пряность использовалась орденом Бене Гессерит для развития особых способностей (например, правдовидения). Но, что самое главное, Пряность, которую невозможно синтезировать, а можно лишь собрать на Дюне, использовалась Космической Гильдией для осуществления межпланетных перевозок. Особым образом подготовленные Гильдией специалисты — навигаторы употребляли огромные количества Пряности и это открывало их внутреннему взору пространство и время, что позволяло им предугадывать безопасную траекторию движения для космических кораблей, несущихся с чудовищной скоростью сквозь мировое пространство. Исчезнет Пряность и любые межпланетные коммуникации во Вселенной прекратятся навсегда, что приведет к распаду Империи. А миллиарды людей, употреблявших этот наркотик (Пряность вызывает непреодолимое привыкание!) умрут. Вот почему владение Арракисом сулит золотые горы. И Харконнены, которым принадлежала ранее планета, накопили немалые запасы. Теперь они используют все свое богатство для того, чтобы уничтожить своих врагов — Атрейдесов и вернуть себе Дюну.
Получится ли это у них? Ответ можно узнать лишь из книги.
Комментарий: Том 10.
Первый роман цикла «Хроники Дюны» .
Художественное оформление М. Захаренковой.
Это всё можно попытаться объяснить на примерах, но это будет уже на другом уровне моего знания оригинала, если таковой когда-то случится. В общем, так: бегло и не слишком обоснованно, я изложил всё то, что я хотел сказать по этой теме.